Листая материалы Wired: 1993-1995

Ностальгическая ретроспектива о технологиях и взглядах на их развитие, существовавших более 20 лет назад, в середине 90х.
The Newyorker
Автор: Анна Винер, 7 июня 2016
 
Первая мысль, пришедшая мне в голову после переезда в Сан-Франциско, – мои коллеги вмире хай-тека не уделяют слишком много внимания прошлому индустрии. Это вполне понятно: то, что хай-тек имеет свою историю, легко забывается. Старое железо постоянно устаревает и заменяется, а интернет умеет отскабливать себя дочиста. Однако несколько месяцев назад, решив заняться изучением старых хакерских интернет-журналов, в архивах Wired Magazine я увлеклась чтением технологических прогнозов 1993 г. До этого на eBay я уже интересовалась старыми выпусками журнала – с 1993 по 1995 гг. И с тех пор я стала читать его постоянно – в общественном транспорте, в закусочных и даже в постели моей квартиры в Хейт-Эшбери. Интерес к предмету возник у меня после нескольких лет работы в Кремниевой долине, и он по-прежнему не угасает.
 
Помимо удовольствия от самого прикосновения к этим покрытым пылью вещам здесь сыграл роль и фактор ностальгии. Каждая статья о Day-Glo – это отдельная капсула времени, летящая с самого первого доткомовского пузыря. Периодический обзор гаджетов журнала Wired под названием “Фетиш” – это то, что я листаю в первую очередь: каталог восхитительных штуковин середины 90-х, в котором и высокохудожественные мышиные коврики, и игровые перчатки, и здоровенные цифровые камеры, и персональные стереосистемы, и даже вибрирующие офисные кресла для продвинутых геймеров. Некоторые из этих устройств сейчас выглядят совершенно невообразимо, например, SelectPhone, цифровая телефонная книга на 4 компакт-дисках с номерами всех 50 штатов, или Clipper CS-1, трубчатая рабочая станция длиной более 2 метров (“отличное средство фокусировки на киберпространстве”), или DataHand, сенсорная и эргономичная “клавиатура без клавиш” стоимостью $2 тыс. Другие, такие как Receptor MessageWatch – сочетание наручных часов и пейджера, очень похожи на современные аналоги, если не считать одной фразы в описании: “Главным недостатком часов является то, что они пока работают лишь в Сиэтле и Портланде”.
 
Мне нравится этот раздел не только его забавной снисходительностью, но еще и потому, что здесь хорошо отражено то время, когда умение работать с покупателем находилось на столь первобытной и малоизученной стадии.
 
Старый Wired увлекает и своей рекламой: глянцевые снимки лаптопов и компьютерных “личных секретарей”, макеты угловатых браузеров и привязанных к сетке веб-страниц, артистичные визуализации из компьютерной игры Myst (многие из промоблоков сами напоминают укороченные, оптимизированные по объему сайты эпохи коммутируемого доступа). Двухстраничные развороты представляют бизнес-приложения, сулящие грандиозные перспективы сотрудничества, правда, в основном для мужчин. “Это была погоня за лидерством, сделавшая тебя тем, кто ты есть, – говорится в анонсе 1994 г. компании Global Village, размещенном на фоне целой флотилии хорошо различимых сперматозоидов. – Не позволяй больше факс-модему тебя задерживать”.
 
Этот образ жизни, проникнутый стремлением к техническому прогрессу, предназначался для аудитории, озвучивавшейся в промоматериалах журнала Wired за 1992 г. как “Цифровой авангард”: высокооплачиваемые профессионалы, в подавляющем большинстве мужчины около 40 лет, готовые, согласно тексту, потратить свободные средства на “6 дней путешествия к горе Гранд-Титон”, “дегустацию, скажем, чилийских вин”, и, конечно, новые технологии. Вообще старый Wired был также журналом для настоящих компьютерщиков, и поэтому, поддерживая соответствующую субкультуру – как было в 1994 г. с Юзенетом (Usenet - ред.), ставшим рассадником электронных досок объявлений, – он становился для своих читателей самой настоящей путеводной нитью.
 
Основанный в 1993 г. Джейн Меткалф, Луисом Россетто и Кевином Келли, Wired возник в период, когда хай-тек в Сан-Франциско был еще туманным и созидательным, ведомым фриками и новыми хиппи, художниками и анархистами, рейверами и киберпанками. Основатели вдохновлялись “Всеземной сетью” Стюарта Брэнда – группой технологов, предпринимателей и писателей. В отличие от нынешних бизнесменов и служащих хай-тека, читатели старого Wired являлись продолжателями контркультуры 60-х (и это не случайное совпадение: расцвет интереса к персональным компьютерам в 70-х имел ту же природу). На диаграмме Венна целевая аудитория журнала расположилась бы прямо в центре между коммерческим техноутопизмом и хипповским идеализмом.
 
В то время люди только начали задумываться о том, как встроить технологии в их повседневную жизнь, а Wired обозначил новые горизонты кибернетического будущего, применяя технологии в освобождающем и просвещающем, но не развлекательном смысле. Гаджеты позиционировались как способные изменить мир (“Мы молодые, мы странные и мы завели электронный адрес”). Я была необычно тронута статьей о публичной электронной сети Санта-Моники, интерактивном городском помещении, которое одинаково и для бездомных, и богатых. Тогда были и регулярные пожертвования от членов Фонда электронных рубежей – некоммерческой правозащитной организации, ставшей убедительным ответом киберкультуры на Американский союз защиты гражданских свобод и обеспечивающей это в сети, в том числе охраняя частную жизнь, защищенную передачу данных и свободу слова.
 
Сидя в “Дорогой Маме” – это бар в Сан-Франциско, в котором часто встречаются программисты, – я увлеклась статьей 1993 г. “Восстание шифра”, написанной Стивеном Леви, в которой описывалась “настоящая война, идущая между желающими развивать шифрование и пытающимися пресечь это”. Исход схватки, пишет автор, “способен определить степень свободы, которую сможет гарантировать нам общество в XXI веке”. Более чем 20 лет спустя противостояние вокруг шифрования продолжается, и цифровая свобода по-прежнему на чаше весов. В Силиконовой долине то и дело болтают о том, что мир вот-вот изменится, но наш собственный мир не так уж сильно изменился.
 
Все это привело меня от просто ностальгического в какое-то почти тоскливое состояние. Так же как мой архив журнала Wired – это документ о чаяниях того времени, он также отображает те надежды, которые люди возлагали на технологический прогресс – но это и ретроспективное отражение того, чем это должно было бы стать сейчас. В старом Wired описание роскошной “Суперлодки” за $500 тыс. могло бы предваряться полностраничной редакционной статьей, побуждающей читателей связаться с законодателями для осуждения прослушки телефонных разговоров (в данном случае это закон о цифровой телефонии 1994 г.). Возможность социальных изменений под влиянием технологии никак не противоречит неоэкономическому капитализму; оба пути развития сосуществуют и могли бы помочь друг другу. В 2016 г. мы еще с несколькими коллегами использовали стикеры Фонда электронных рубежей на поставляемых для нашей компании макбуках, на которых было написано: “Я не разрешаю искать это устройство”, о которых мы сообщили нашим сотрудникам – но несходство взглядов перестало быть неотъемлемой частью духа индустрии.
 
Сегодня предстоящие важные события, такие как ежегодная Международная выставка потребительской электроники, имеют тенденцию преподносить различные истории усовершенствований и инноваций, однако, читая старый Wired, начинаешь понимать, что многие из изобретений, сейчас кажущихся новыми, являются лишь расширением того, что уже было раньше. Боковая панель на ArtPad фирмы Wacom 1995 г.: “Если вы владеете карандашом, значит, сумеете использовать и ArtPad” – заставляет меня удивляться, отчего Apple понадобилось столько времени, чтобы сделать свой карандашный стилус для iPad.
 
Статья 1994 г. о непрерывном распознавании голоса – базовом компоненте таких чувствительных продуктов, как Amazon Echo или Apple Siri – содержит следующие слова: “Здесь в руках IBM есть одна очень мощная технология”. (Google, Microsoft и Nuance Communications, кажется, с тех пор смогли подставить под нее и свои руки.) Старые версии 3D-принтеров, бесконечные вариации гарнитур виртуальной реальности, а также управляемые удаленно вертолеты с камерами на борту тут есть в большом количестве. Хотя душа просит того, что она просит, и всегда хочется виртуальной реальности, искусственного интеллекта, и развлечений прямо в лицо.
 
В “Сценариях”, специальном издании, выходившем с 1995 г., приглашенный редактор Дуглас Коупленд взял на себя смелость создать “обратную капсулу времени”, которую он понимал как “устремленную не в будущее, а скорее к гражданам 1975 г.”. Какие артефакты, спрашивал он, “способны удивить их в направлении, взятом в следующие 20 лет”? Он включил в капсулу – помимо нетехнических предметов наподобие кусочка Берлинской стены, препарата “прозак” и японского люксового седана – лаптоп (“больше власти у вас на коленях, чем у самого большого майнфрейма Массачусетского технологического института”), Apple MessagePad (“устройства под рукой заменяют секретарей”) и сотовый телефон. Просканировав свою квартиру, я могу отыскать современные аналоги каждого из этих трех устройств. Подозреваю, однако, что если сегодня мы смастерим нашу собственную обратную капсулу времени и отправим её гражданам 1995 г., тех, возможно, не так уж удивит её содержимое. Не исключено, что они подумают: где-то мы уже видели это будущее... на страницах журнала Wired.
 
Анна Винер живёт в Сан-Франциско и работает в сфере технологий
Оригинал: The Newyorker - Перевод The Idealist

 

 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ