Почему ИГИЛ выигрывает войну в соцсетях

Без понимания медийности ISIS, приблизиться к пониманию того, как "Исламское государство" вообще стало популярным практически невозможно.

I - РАЗВИВАЙ БРЕНД

В начале декабря, спустя два дня после того, как Сайед Фарук и Ташфин Малик убили 14 человек на празднике в Сан-Бернардино, Калифорния, хозяин дома, который снимала пара, пригласил журналистов на экскурсию. Помимо немногочисленной мебели, внутри операторам удалось заснять переполненную грязной посудой кухонную раковину и стопки книг на арабском языке в чулане. При этом каждого журналиста непреодолимо тянуло в комнату с синим ковром, в которой жила 6-месячная девочка, осиротевшая после того, как ее родители выбрали смерть в перестрелке с полицией. Детская кроватка, наполненная мягкими игрушками и пушистыми одеялами, немедленно стала символом чудовищности преступления Фарука и Малик.
 
Вызванный этой кроваткой эмоциональный резонанс не прошел мимо редакции Dabiq – англоязычного журнала, который так называемое Исламское государство регулярно распространяет в формате PDF. Появившийся в соцсетях в январе выпуск Dabiq содержал двухстраничную хвалебную оду Фаруку и Малик. Последняя воспользовалась фэйсбуком через несколько минут после теракта в Сан-Бернардино, чтобы поклясться в верности лидеру ИГ – Абу Бакру аль-Багдади. Заметка в журнале сопровождалась фотографией печально известной кроватки, которую там превратили в символ смелости убийц: «Сайед и его жена не отказались выполнить свой долг, – гласила подпись под фотографией, – несмотря на то, что им нужно было заботиться о дочери».
 
Эта заметка, подобно множеству других примеров пропаганды ИГ, была написана не только для того, чтобы взбудоражить сердца потенциальных рекрутов, но и чтобы сделать бренд этой организации еще более пугающим для Запада, который должен воспринимать ИГ и его последователей безжалостными за гранью человеческого понимания. Конечно, все террористические группировки стремятся к созданию такого рода имиджа, так как их сила напрямую зависит от способности внушать страх непропорционально той угрозе, которую они на самом деле представляют. Но только Исламскому государству удалось преуспеть на этом поприще благодаря умелому применению современных цифровых технологий, которые преобразили процесс изготовления и распространения пропаганды. Впервые в истории террористы столь легко получают доступ к глазам и умам миллионов.
 
Исламское государство познало силу цифровых медиа еще раньше, когда его основатель безжалостный иорданский джихадист Абу Мусаб ал-Заркауи научился загружать видеоролики плохого качества со своими зверствами в интернет. По мере развития группировки ее пропагандисты сумели превзойти и унизить своих соперников из Аль-Каиды, сделав ставку на инновации. Исламское государство достигло максимального охвата аудитории, используя множество платформ: социальные сети – Twitter и Facebook, программы для мгновенного обмена сообщениями – Telegram и Surespot, а также систем распространения контента типа JustPaste.it. Не менее важна и децентрализация деятельности в медийном пространстве: контент для наполнения ресурсов организации производится автономными медиа-ячейками, действующими на обширной территории от западной Африки до Кавказа. Такая география объясняет, почему более не корректно называть эту группировку Исламским государством Ирака и Леванта (ИГИЛ) – такое наименование уже не отражает сегодняшний масштаб организации.
 
Исламское государство сегодня это не только боевые подразделения, но еще и целый медийный конгломерат. Согласно докладу «О виртуальном халифате», опубликованному фондом Квиллиам в октябре 2015 года, организация в среднем производит 38 элементов контента в день, включая 20-минутные видео, полнометражные документальные фильмы, фото-эссе, аудиоклипы и листовки на самых разных языках от русского до бенгальского. По масштабам пропаганды группировка сравнима не столько с другими террористическими организациями, сколько с западными брендами, маркетинговыми компаниями и издательствами, такими как PepsiCo и BuzzFeed, которые наполняют интернет мемами и сообщениями, чтобы оказать влияние на потребителей. Подобно им Исламское государство использует проверенные методики для вовлечения аудитории.
 
Среди таких методик создание разнообразного контента для нишевых аудиторий (вспомните статьи BuzzFeed специально для детей военных или коренных жителей Флориды). Лишь небольшая часть публикуемых Исламским государством материалов содержит садизм, которым славится эта группировка – куда чаще там говорится об инфраструктурных проектах, экономическом развитии и военных успехах, причем зачастую информация адресована отдельным мусульманским анклавам по всему миру. Этот контент призван убедить потенциальных новобранцев в истинности ключевого посыла идеологии группировки: наша империя стабильна и неумолимо растет (девиз Исламского государства: «Бакия ва Тамаддуд» – «Устойчивость и расширение»). Цифровая пропаганда такого рода уже помогла мотивировать 30 000 человек отвернуться от всего, что они когда-либо знали, и отправиться за тысячи миль на опасные территории, где им обещали рай на земле.
Но самое яркое проявление мудрой политики Исламского государства в медиа-пространстве это провозглашаемая им открытость организации. В отличие от Аль-Каиды, которая методично организовывала и контролировала свои ячейки, Исламское государство с готовностью отдает свою активность в соцсетях, как и свою жестокость, на откуп отдельным лицам, непосредственно не связанным с группировкой. И все это происходит в открытую на популярных западных интернет-ресурсах с использованием сервисов, которые теперь неразрывно связаны с нашей повседневной жизнью. В результате бренд Исламского государства оказывает чрезвычайно заметное влияние на нашу культурную сферу.
 
Это позволило Исламскому государству заполучить таких последователей, которые были недоступны Аль-Каиде. Его бренд стал настолько вездесущим, что фактически превратился в подобие операционной системы с открытым кодом для отчаянных и сбитых с толку людей – обширную идеологическую платформу, на которой они могут строить собственные замысловатые концепции неприятия и ненависти. Некоторые настолько увлекаются такими концепциями, что начинают планировать убийства во Исламского государства, полагая, что таким образом смогут решить свои жизненные проблемы. Здесь в США послание группировки нашло отклик среди тех, кто проецирует собственные притеснения и обиды, как реальные, так и вымышленные, на идеологию Исламского государства. Эти доморощенные джихадисты не часто, но встречаются во всех слоях американского общества, представляя собой новый вид внутренней угрозы, которой крайне трудно противостоять из-за ее небольшого масштаба.
 
Однако, у этого феномена есть исторический прецедент, который мало кто помнит – эпидемия угонов самолетов на рубеже 60-х и 70-х годов в США, когда десятки заблудших душ руководствовались сомнительными политическими мотивами при захвате воздушных судов. Подобно современным добровольным помощникам Исламского государства, угонщики зачастую находились под сильным влиянием средств массовой информации – в их случае это были телевизионные и газетные репортажи об угонах, которые они затем пытались воспроизвести. В конце концов, предпринятые правительством меры быстро свели на нет это поветрие, чего в современных условиях достичь будет не в пример сложнее. Неосторожное «закручивание гаек» правительством будет лишь на руку Исламского государству, руководители которого спят и видят, как заманить США в ловушку чрезмерно строгих мер, которые разрушат наше единство и свободу.
 
На сегодняшний день большинство предпринятых попыток нейтрализовать медийное могущество Исламского государства не увенчались успехом. Происходит это потому, что инициаторы этих контрмер не до конца осознают, что делает контент этой организации и методы его распространения особенными. Как это ни прискорбно, но мы должны признать, что пропагандисты Исламского государства разбираются в социальных медиа ничуть не хуже нас. И достигли они этого, усердно анализируя то, каким образом Запад производит и потребляет информацию. Теперь, чтобы противостоять тому, что они создали, нам придется учиться у них.
 
II- БУДЬ КРЕАТИВНЫМ ВЕЗДЕ
 
На временной отметке 2:10 видеоролика, озаглавленного «Значение стабильности №2», опубликованного Исламским государством в середине января, террорист-смертник предстает перед камерой рядом с начиненным взрывчаткой внедорожником. Нет ничего особенного в том, что молодой человек в маске спустя мгновения испепелит самого себя и многих других в ливийском городке – такие прощальные сцены уже стали обыденностью в подобного рода видео. Но впервые последние секунды жизни смертника из Исламского государства будут сняты камерой беспилотника.
 
Минуту спустя, после прощальных объятий террориста с товарищами, беспилотник взмывает в небо, снимая на видео, как автомобиль проезжает по городскому кварталу и взрывается. На широкоформатном видео кровавая бойня показана во всех подробностях с высоты птичьего полета. Затем мы видим, как кто-то держит в руке телефон Samsung Galaxy, на экране которого и демонстрируется видео с беспилотника. Эдакий оригинальный ход в любимом медиа-жанре Исламского государства.
 
Исламское государство давно известно своей способностью производить контент в равной степени инновационный и отталкивающий. В 2004 году, когда организация была известна как Аль-Каида в Ираке (АКИ), она приобрела известность благодаря видео с обезглавливанием пленников, одним из которых был Ник Берг, инженер по телекоммуникациям из Пенсильвании. Эта новая тактика пропаганды не давала покоя Айману аль-Завахири, египетскому хирургу, который на тот момент был главным заместителем основателя Аль-Каиды Усамы бин Ладена. Он направил лидеру АКИ Абу Мусабу аль-Заркауи письмо, в котором призывал того подумать о том, как демонстрация жестокого кровопролития может навредить репутации Аль-Каиды. «Я скажу тебе, что это битва, и более половины этой битвы происходит в медиа-пространстве, – написал Завахири из Аль-Каиды. – Мы участвуем в медиа-битве за сердца и умы нашей Уммы [всех мусульман]». Он попросил Заркауи в будущем воздержаться от обезглавливания, чтобы не отпугивать массы своей жестокостью.
 
Вехи в Техтерроре. Успех экстремистского движения часто зависит от его способности освоить новейшие средства связи. -Виктория Тан
 
Однако Заркауи проигнорировал просьбу старшего руководителя. В его планы не входило завоевание всеобщей любви – говоря языком американских политиков, он решил «дойти до первой базы». «Заркауи старался привлечь сторонников из числа крайних экстремистов, которым нравится такого рода поведение», – говорит Уилл МакКентс, старший научный сотрудник Центра Ближневосточной политики Института Брукингс, автор книги «Апокалипсис ИГИЛ». Распространенные через интернет-форумы и электронную почту ролики Заркауи оказались на жестких дисках будущих джихадистов, которые черпали энергию из этой «расчлененки». Заркауи верил, что привлечение этих патологически жестоких бойцов было ключом к исполнению его мечты о создании Исламского государства.
 
В то время как Заркауи претворял в жизнь свою видеостратегию, пишущий под псевдонимом Абу Бакр Наджи теоретик джихада опубликовал электронную книгу, с которой впоследствии будет списано Исламское государство – «Управление жестокостью» 2004 года. В книге утверждалось, что группы джихадистов должны отправляться в охваченные анархией регионы, где местные жители будут рады их способности восстановить основные институты власти в соответствии с исламскими законами шариата. Со временем эти регионы, подобно чернильным пятнам, будут расширяться и соединятся в единую Исламскую империю, или халифат.
 
Для содействия этому процессу Наджи призывал джихадистов противостоять «обманчивому медиа-ореолу», который предположительно создал Запад. «Он ощущал существование некой западной, в частности американской, интерпретации событий в медийном пространстве, представлявшей Америку непобедимой и неделимой нацией, которую невозможно разрушить, – говорит МакКентс, который перевел «Управление жестокостью» с арабского. – При этом он утверждал, что если бы у джихадистов были собственные медиа-возможности для трансляции «истины», то это разрушило бы обманчивый медиа-ореол». Для этого Наджи рекомендовал читателям изучать западные медиа, чтобы понять, как лучше перенять их методы убеждения.
 
После гибели Заркауи в результате американского налета в июне 2006 года АКИ провела ребрендинг, превратившись в Исламское государство в Ираке (ИГИ). Организацию считали угрозой среднего уровня до тех пор, пока она не вступила в боевые действия в раздираемой войной Сирии в 2013 году, в очередной раз сменив название на известное сегодня ИГИЛ. Под руководством Абу Бакра аль-Багдади, хитрого политика, утверждающего, что он является потомком пророка Мухаммеда, ИГИЛ воспользовалось слабостью Сирии, чтобы воплотить в жизнь теории Наджи. Оно вторгалось в охваченные хаосом города, принося некое подобие порядка за счет своеобразного сочетания управленческих способностей и грубой силы. В то же время, ИГИЛ воспользовалось сектантскими настроениями в Ираке, чтобы заполучить значительную часть этой страны, включая важнейший северный город Мосул.
 
Умелое применение цифровых медиа было неотъемлемой частью молниеносной экспансии ИГИЛ в 2013 и 2014 годах. Медиа-крыло группировки – аль-Фуркан, документировало каждый аспект наступательных операций, уделяя особое внимание страшной участи сторонников сирийского и иракского режимов. Например, вышедшая в мае 2014 года четвертая часть сериала «Звон мечей» выглядит как дьявольская пародия на документальные сериалы о полиции: камера сопровождает членов карательных отрядов ИГИЛ, которые преследуют и убивают представителей правоохранительных органов Ирака, некоторые из которых умоляют оставить их в живых. Эти видео помогли убедить полицию и солдат в других городах отступить без сопротивления, как только они услышали о приближении сил ИГИЛ.
 
Создавая зачатки функционирующего государства, ИГИЛ также строило децентрализованный медиа-синдикат. Каждый вилайят, или провинция, теперь имеет собственный медиа-центр со штатными операторами и редакторами, которые штампуют локализованный контент от Нигерии до Афганистана. В ноябре 2015 года бывший оператор из Исламского государства марокканского происхождения утверждал в интервью Washington Post, что ему платили $700, что в семь раз больше жалования рядового бойца. Региональные медиа-центры также отвечают за работу «агитпунктов» – палаток или передвижных вагончиков, распространяющих информационные материалы среди жителей вновь захваченных городов (как правило, это USB-флешки или SIM-карты). Учитывая, что Исламское государство жестко ограничивает доступ в интернет и к мобильным сетям, производимые группировкой аудио- и видеоматериалы стали единственным легальным видом цифровой информации в регионе.
 
Для того, чтобы убедить иностранцев иммигрировать в халифат, Исламское государство помимо роликов, прославляющих мученическую смерть, производит литературу и видео, в которых упор сделан на мнимых утопических ценностях, в частности свободе от любых форм преследования по религиозным мотивам. «Теперь они могут сказать: “Вам не нужно больше хранить идею халифата в своей душе – он реален и осязаем, вы можете приехать сюда и преуспеть, вместе со своей семьей”», –говорит Джон Хорган, профессор Института глобальных исследований Государственного университета Джорджии и автор «Психологии терроризма». В 21-минутном видео под названием «Честь джихада: Послание народу Балкан» улыбающийся боевик из Албании держит за руку дочку, волосы которой собраны в «хвост», на изобилующем фруктами рынке. Он уверяет своих албанских братьев-мусульман, что, приехав в халифат, им больше никогда не придется беспокоиться, что полиция «увидит ваших жен неприкрытыми» во время ночных рейдов.
 
Прибывающие в вилайяты иностранцы не обязательно отправляются на поле боя – Исламское государство привечает и «белых воротничков». Такая политика работает на благо медийным подразделениям организации, которые стали еще более профессиональными благодаря прибывшим специалистам с Запада, таким как, например, Ахмад Абусамра, бывший студент Северо-Западного университета, специализирующийся на компьютерных науках, ставший центральной фигурой в отделе неарабского контента. Ходят слухи, что Абусамра был убит в прошлом году, хотя ФБР до сих пор обещает $50 000 за его поимку. Приток новых талантов вывел качество и креативность медиа-продукции Исламского государства на новый уровень: камеры GoPro устанавливали на автоматы калашникова и снайперские винтовки, создавая картинку от первого лица, похожие на кадры из игры Call of Duty.
 
Возможно, самое важное здесь то, что такой контент всегда выводит на первый план истории обычных бойцов, что разительно отличает его от подхода Аль-Каиды, медиа-продукты которой обычно были посвящены элитным членам группировки, таким как Завахири. «Они сместили фокус с террористов-аристократов на джихадистов, которые говорят на языке улиц, диалектах», – говорит Брайан Майкл Дженкинс, эксперт по терроризму корпорации Rand. Такая смена концепции сделала Исламское государство ближе к поколению, привыкшему создавать и делиться своим собственным контентом. Когда молодые зрители смотрят видео от Исламского государства, они могут представить себя на месте людей на экране.
 
Кроме того, медиа-стратегия Исламского государства учитывает и приверженность мира современных технологий к прозрачности. «Раньше джихажистские группировки предпочитали использовать закрытые арабоязычные форумы для распространения и обмена идеями», – говорится в докладе фонда Квиллиама «О виртуальном халифате». Исламское государство же, напротив, поощряет своих сторонников действовать на самых популярных интернет-площадках в полном соответствии с установкой, что стоит пожертвовать секретностью в угоду публичности.
 
III- РАСШИРЯЙСЯ ЧУЖИМИ РУКАМИ
 
Пользователь Twitter, скрывающийся под ником @abuionian, никогда не выражался двусмысленно. Неистовый сторонник Исламского государства писал исключительно на английском сленге, что указывает на то, что он, вероятно, жил не в Багдаде, как сам утверждал. @abuionian написал сотни постов, пропитанных ненавистью к Западу. Только за декабрь и январь он успел порадоваться гибели туристов из Германии во время теракта в Стамбуле, пофантазировать о превращении британской журналистки в секс-рабыню, поздравить единомышленников с распространением болезни Лайма в США. Он вряд ли сильно удивился, когда Twitter заблокировал его аккаунт.
 
Исламское государство отличается от своих предшественников высоким качеством медиа-подразделений. Но этот контент не распространялся бы настолько широко и по такому большому числу каналов без готовности группировки отдать существенную часть своей пропаганды на «краудсорсинг» (от англ. crowd – «толпа» и source – «источник» прим. перев.) посторонним, которые вместе с тем являются их преданными фанатами, такими как @abuionian.
 
Вероятно, @abuionian недолго обходился без твиттера. «Диванные джихадисты» славятся своей способностью возвращаться в строй снова и снова, потому что только так они могут заполучить более высокий статус в своей закрытой среде. «Блокировки аккаунтов превратились в своего рода признание заслуг и средство подтверждения квалификации кандидатов, – говорится в докладе «ИГИЛ в Америке: от ретвитов до Ракки», опубликованном в декабре 2015 года в Центре борьбы с экстремизмом Университета Джорджа Вашингтона. – В большинстве случаев уже через несколько часов после блокировки появляется новый (а часто и не один) аккаунт с похожим названием». По словам Амарнат Амарасингам, сотрудника Центра, Исламское государство постаралось убедить таких, как @abuionian, что они получат божественную награду за усердные «атаки на кафиров (неверных) там, где они живут», то есть в Twitter, Tumblr и Facebook.
 
Способность «чирлидеров» Исламского государства в социальных сетях выживать и приспосабливаться подобно тараканам поставила американские правоохранительные органы в тупик. На проходившем в январем саммите с участием представителей ведущих компаний Силиконовой долины Министр внутренней безопасности США Джей Джонсон умолял собравшихся директоров придумать лучшие методы для вычисления экстремистов. «Существуют ли технологии защиты от спама, которые могут оказаться полезными в этом вопросе? – гласит один из вопросов повестки саммита, которую удалось заполучить изданию The Intercept. – Или что-то наподобие технологии Facebook по предотвращению суицида?» (имеется в виду применяемая в Facebook система распознавания пользователей, угрожающих навредить себе). Но даже самые совершенные алгоритмы вряд ли помогут выявить большинство онлайн-приспешников Исламского государства, которые крайне заинтересованы в применении контрмер.
 
Исламское государство обеспечило рост числа своих фрилансеров в социальных сетях за счет стратегического подхода к выдаче информации. Группировка позволяет избранным (и судя по всему благонадежным) лицам внутри халифата устанавливать связи с западными сторонниками, обычно посредством месседжеров типа Telegram или Surespot. Избранные эмиссары в свою очередь становятся знаменитостями в своих онлайн-кругах, так как обладают якобы инсайдерской информацией о реалиях повседневной жизни в Ракке или Мосуле. «Существует ограниченное число сторонников, которые в течение долгого времени демонстрировали связь с источниками внутри Исламского государства, – говорит Амарасингам. – Такие люди часто приобретают своего рода авторитет и влияние за счет этих связей». Только такие элитные пользователи, или «ноды», как их называют в докладе «ИГИЛ в Америке», выкладывают в социальных сетях эксклюзивный контент, что создает дополнительный ажиотаж и позволяет Исламскому государству сохранять небольшое влияние на партнеров по информационному краудсорсингу.
 
Но все же, выбирая открытость, ИГИЛ несет и определенные риски. Из-за своей заметности в социальных сетях сторонники организации часто привлекают к себе внимание правоохранительных органов. Здесь хорошим примером может служить дело Хезер Коффман – жительницы Вирджинии, попавшей под прицел ФБР после постов типа «Я люблю ИГИЛ!» на Facebook. Сейчас Коффман, которая пыталась таким образом познакомиться с мужчиной, чтобы отправиться с ним в Сирию, где он мог бы стать мучеником, отбывает 54-месячный срок заключения в федеральной тюрьме.
 
Однако недостатки такой онлайн-стратегии Исламского государства с лихвой окупаются ее преимуществами. С практической точки зрения, социальные сети понизили планку для новобранцев – все интересующиеся без труда найдут пропаганду Исламского государства на любом из языков и так же легко свяжутся с посредниками, которые организуют им поездку в халифат. Джейлин Янг, студентка колледжа из Миссисипи, которую обвиняют в попытке вступить в ряды Исламского государства, предположительно спланировала свою несостоявшуюся поездку при помощи аккаунта в Twitter @1_modest_woman, установив личный контакт со вдовами бойцов.
 
Однако на более сложном уровне агрессивная экспансия Исламского государства в социальных сетях может принести ей наибольшую пользу в качестве инструмента для поддержания своего рода паранойи на Западе. Будучи озабоченными тем, как твиттер и его пользователи влияют на наши жизни, мы начинаем паниковать, когда темные силы оказываются искуснее нас в работе с этими технологиями. «Мы сами, как общество, только привыкаем к использованию социальных сетей, поэтому переоцениваем эффективность Исламского государства из-за того, что они тоже этим пользуются», – говорит Чарльз Курцман, профессор социологии в Университете Северной Каролины, изучающий исламский терроризм. В лучших традициях, средство передачи превратилось в сообщение: один лишь факт того, что Исламское государство заразило Twitter, который сам по себе является для нас одним из главных объектов восхищения и мистификаций, вводит в заблуждение относительно истинного влияния бренда ИГ.
 
IV - ВДОХНОВЛЯЙ НА ДЕЙСТВИЯ В ОФФЛАЙНЕ
 
Дело Эдварда Арчера с виду выглядело абсолютно бессмысленным. В ночь на 7 января, будучи одетым в мантию и маску белого цвета, Арчер подбежал к полицейскому автомобилю в западной Филадельфии и сделал 13 выстрелов из краденого пистолета. Водитель получил три ранения, но выжил. На допросе Арчер с удовольствием озвучил свой мотив: «Я повинуюсь Аллаху и клянусь в верности Исламскому государству, вот причина, почему я сделал то, что сделал».
 
Возможно, Арчер прочел провокационный призыв Абу Мухаммеда аль-Аднани, официального представителя Исламского государства, который призвал группы симпатизирующих убивать западных неверных любыми необходимыми способами (включая уничтожение посевов). Но более внимательный взгляд на жизнь Арчера порождает сомнения относительно глубины его связи с Исламским государством. Его мать утверждала, что он страдал от сильных галлюцинаций, а через четыре дня после нападения ему должны были вынести приговор по делу о подлоге. В такие кризисные моменты люди склонны списывать свои действия на любые «страшилки», которые в данный момент занимают воображение американцев.
 
«Существуют люди, которые по каким-то причинам испытывают некие личные затруднения или переживания, некий перелом в своей жизни, а потому предрасположены быть вовлеченными в насилие, – говорит Курцман. – Поэтому они всегда будут цепляться за самую заметную и худшую революционную идеологию из существующих в данный момент».
 
Именно это происходило раз за разом во время американской эпидемии угонов самолетов – ближайшей исторической параллели, которую можно провести с нынешним краудсорсингом насилия, организованным Исламским государством. В течение первого срока президента Ричарда Никсона угонщики атаковали пассажирские рейсы каждую неделю-две, зачастую требуя коридор до Кубы и шестизначный выкуп. Только в 1969 году было 38 попыток захвата воздушных судов в воздушном пространстве США, включая случай, когда находящийся в самовольной отлучке морской пехотинец Рафаэль Миничелло удерживал заложников на протяжении всего перелета из Лос-Анджелеса в Рим на Боинге-707 авиакомпании Trans World Airlines. Исполнители этих преступлений часто говорили, что действовали в поддержку одной из популярных в тот момент политических проблем – например, движения за права чернокожих или кампании за прекращение войны во Вьетнаме. Но стоит копнуть чуть глубже, и перед нами зачастую предстают люди в отчаянии – такие, как Роджер Холдер, страдающий от посттравматического синдрома ветеран Вьетнама, который захватил самолет компании Western Airlines, направлявшийся в Алжир. Он сделал это под предлогом претворения в жизнь замысловатого плана по освобождению американской политической активистки Анджелы Дэвис, но в то же время стремился избежать маячившего на горизонте судебного заседания по делу о мошенничестве. Или взять Пола Джозефа Сини – одинокого алкоголика, который утверждал, что связан с Ирландской Республиканской Армией, а на самом деле захватил рейс 812 авиакомпании Air Canada и потребовал выкуп $1,5 миллиона, потому как ему надоело ощущение собственной никчемности. «Мне хотелось встать и сказать: “Эй, я Пол Сини, я здесь, и я существую, и я хочу, чтобы меня заметили”», – позже объяснял он свой поступок.
 
Вечерние выпуски новостей – передовые средства массовой информации для конца 1960-х – сыграли значительную роль в распространении эпидемии авиаугонов, так же как глянцевые видео медиа-крыла аль-Фуркан породили у многих желание устроить теракт во имя Исламского государства. Впоследствии во время интервью в тюрьме многие угонщики признавались, что их заинтриговали сюжеты об угнанных самолетах в новостях. А когда они сами совершали свои преступления, то зачастую вдохновлялись фактом, что их деяния увидят миллионы зрителей. Один из них – Рикардо Чавез Ортиз, даже попросил репортеров подняться на борт захваченного им самолета Frontier Airlines, чтобы они могли транслировать в прямом эфире его речь о расизме в Америке. Кроме того, из таких репортажей угонщики черпали ценную информацию, которая зачастую заставляла их поменять первоначальный план. Например, когда бывший десантник по имени Ричард ЛаПойнт выпрыгнул из самолета Hughes Airwest на рейсе № 800 в январе 1972 года после получения выкупа $50 000 в Рено, штат Невада, он был обут в жесткие ковбойские ботинки. В результате он потянул лодыжку во время приземления и был арестован на пшеничном поле в Колорадо. Впоследствии угонщики-парашютисты выбирали более подходящую обувь.
 
Тем временем, десятки американцев, арестованных по обвинению в подготовке к совершению актов насилия во имя Исламского государства, зачастую не только были одержимы просмотром высококачественного контента от этой организации, но и выкладывали видео собственного производства. Например, житель Канзаса по имени Джон Т. Букер младший, которого обвиняют в попытке устроить стрельбу на военной базе, стал радикалом под влиянием фильма «Пламя войны» производства медиа-центра Аль-Хайят. Перед своим арестом он записал ролик, в котором призывал американцев «забрать своих близких из армии». А жителя Флориды Гарлема Суареза обвиняют в том, что он сочинил сценарий для собственного видео, в котором он театрально клянется помочь «поднять наш черный флаг над вашим Белым домом».
 
Благодаря тому, что террористические акты во время эпидемии угонов происходили в строго определенных местах, ее удалось довольно легко прекратить, как только появилась достаточная для этого политическая воля. Вскоре после того, как в ноябре 1972 года трое угонщиков угрожали направить рейс №49 компании Southern Airways в ядерный реактор, авиаперевозчики согласились пропускать всех пассажиров через проверку безопасности перед полетом. До этого большинство путешественников могли беспрепятственно проходить к самолетам, минуя металл-детекторы и проверку ручной клади. Зарождающаяся на наших глазах эпидемия насилия под эгидой Исламского государства, ставит перед властью более сложные задачи, так как ранимые и озлобленные души под влиянием террористической идеологии устраивают теракты в самых разных местах: на конкурсе мультипликации в Далласе, на тротуаре в Квинсе, в центре социального обслуживания в Сан-Бернардино.
 
В виду того, что усилить меры безопасности во всех общественных местах в США не представляется возможным, правоохранители сосредоточились на арестах симпатизирующих Исламскому государству потенциальных преступников до того, как они совершат свои деяния. Они часто пользуются услугами платных информаторов, многие из которых не понаслышке знакомы с методами работы правоохранительных органов, потому что сами имеют криминальное прошлое. Такие информаторы часто указывают ФБР на подозреваемых, которые страдают душевными заболеваниями, и потому легко могут использоваться для операций по внедрению. ФБР неоднократно арестовывала людей, явно нуждающихся в психиатрическом лечении, что дает Исламскому государству повод обвинять Запад в гонениях на ислам. Когда @abuionian опубликовал пост о таком событии в твиттере, он сопроводил его комментарием: «Расистское ФБР делает то, что умеет лучше всего: фабрикует дела против мусульман/меньшинств».
 
Тот факт, что атаки продолжаются несмотря на активное использование информантов ФБР, заставляет предположить, что на подходе более «драконовские» меры – скажем, предоставление правительству возможности расшифровывать программное обеспечение Apple iPhone при необходимости. Вместе с тем, именно этого от нас хочет Исламское государство в соответствии с написанным Абу Бакром Наджи в «Управлении жестокостью». Он говорил, что нужно довести западные страны до состояния, которое он называл «культурная аннигиляция». Этот культ отчаянно желает, чтобы мы обернулись против самих себя.
 
V - НАПРАВЛЯЙ ДИСКУССИЮ
 
В середине сентября аналитики заметили скоординированные перемены в медиа-продукции Исламского государства. Сразу все медиа-центры различных вилайятов выпустили множество видео с названиями типа «Поменяешь ли ты лучшее на меньшее?» или «Мусульмане в поисках убежища направляются в обитель неверных». Во всех роликах была критика беженцев, которые десятками тысяч покидали Ирак и Сирию. Эта пропаганда стала недвусмысленным знаком, указывающим на обеспокоенность Исламского государства оттоком людей с его территории. Это беспокойство стало еще более явным в ноябре, когда группировка снабдила одного из атаковавших Париж террористов-смертников поддельным сирийским паспортом. Исламское государство хочет, чтобы западная дискуссия по проблеме беженцев сосредоточилась на вопросе, являются ли они угрозой для безопасности, а не на том, что они представляют собой живое доказательство несостоятельности халифата. Группировка делает все для достижения этой цели, и нам уже трудно распознать истинные намерения врага.
 
Если Запад действительно хочет уничтожить «обманчивый медиа-ореол» Исламского государства, мы должны делать как они и создавать свои собственные формы краудсорсинга для продвижения идей. Самое главное для западных стран сейчас это распространение историй беженцев, рассказанных от первого лица, которые могли бы подорвать основополагающую концепцию Исламского государства – «устойчивость и расширение». В цифровом контенте группировки халифат предстает как сущий рай на земле, место, где безмятежные озера буквально кишат рыбой, а досыта накормленные дети всегда улыбаются. Что если мы дадим беженцам средства производства контента и доступ в интернет, чтобы они могли не только опровергнуть эти идиллические картины, но и рассказать о повседневных ужасах жизни в обществе, где балом правят бесчувственные и жестокие люди? Чтобы это стало возможным, мы должны гарантировать безопасность для них и их семей, потому что Исламское государство никогда не стеснялось карать тех, кто обнажает его пороки. Кроме того, США должны дать возможность перебежчикам, особенно американского происхождения, честно рассказать о своем избавлении от иллюзий. Сейчас дела обстоят так, что те, кто возвращается из халифата, имеют гораздо больше шансов оказаться в тюрьме, чем выступить перед аудиторией. Жителю окрестностей Хьюстона Ашеру Абиду Хану светит 30 лет за решеткой только лишь то, что он съездил в Турцию, где решил отказаться от вступления в халифат, и вернулся домой. Вместо того чтобы выставлять каждого «возвращенца» законченным негодяем, наше правительство должно поощрять их делиться своими историями – историями, которые не только прольют свет на слабость Исламского государства, но и подчеркнут плюрализм и милосердие нашего общества. Определить, кто из вернувшихся действительно больше не представляет угрозы, будет нелегко, но программы по дерадикализации, действующие, в частности, в Европе, дают данные, которые могут помочь нам в создании правильных инструментов психологической оценки.
 
Такие рассказы от первого лица всегда будут эффективнее скоординированных усилий правительства. PR-кампания Госдепартамента «Подумай еще, отступись», задуманная с благородной целью противостоять пропаганде Исламского государства, забуксовала сразу после запуска из-за чрезмерно громоздкого контента. Более всего кампания известна по твиттер-аккаунту @thinkagain_DOS, где размещаются картинки и гифки об ужасах Исламского государства – бесхитростная антипропаганда, которая оказалась малоэффективна из-за большого сходства с агитационными плакатами 80-х. Каким бы правильным ни был посыл Государственного департамента, ему не удастся завоевать сердца и умы при помощи контента, над которым откровенно смеются из-за его топорности. Недавно в Государственном департаменте был создан новый отдел – Центр глобального вовлечения, который призван «противостоять деструктивному информационному влиянию жестоких экстремистских группировок», но пока о планах нового подразделения известно немного.
 
Если мы действительно хотим выиграть эту медиа-игру, время имеет решающее значение. Чтобы компенсировать потери на Ближнем Востоке, Исламское государство пытается усилить свои вилайяты в Северной Африке. Группировка уже вот-вот превратит Ливию в свой новейший оплот, поэтому так важно прямо сейчас убеждать молодых мужчин и женщин на всей планете не приносить свое будущее в жертву халифату.
 
В то же самое время мы не должны упускать из виду угрозу Исламского государства, дабы не попасть в ловушку, описанную Наджи в «Управлении жестокостью». Исламское государство может преуспеть в долгосрочной перспективе лишь в том случае, если мы позволим ему заставить нас отказаться от базовых ценностей, таких как соблюдение норм правосудия и защита личной жизни. Мы должны противостоять искажающему эффекту «медиа-ореола», который создало для себя Исламское государство, не забывая при этом и о своих существенных возможностях в этой сфере.
 

 

 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ