Сила ларечных крыш +

Управляющий партнер Fort Group Максим Левченко написал для Делового Петербурга о том, кто и как крышует ларьки. Мы делимся его публикацией и ее дополняем.

Оригинал публикации

В Москве власти сносят временные рынки и ларьки вокруг вокзалов и станций метро. Мотивация понятна - они выглядят страшно и нелепо, напоминая нам конец восьмидесятых и девяностые, времена, в которых существовал дефицит и стихийные рынки, платили не налоги, а за «крышу», кассовые аппараты сдавали в комиссионку, а в ларьках продавали самопал и сделанные в подвале петушки.

Московскому примеру последовали и петербургские власти, начавшие проводить снос, но пока процесс идет с большим трудом.

Там, где и по сей день идёт ларечная и рыночно-контейнерная торговля, зачастую продают товары, происхождение которых не столь очевидно: краденные вещи, нелицензионная продукция, наркотики, технический спирт вместо водки, просрочка, подделки, да мало ли что ещё. Неизвестно, какие последствия могут ждать того, кто отобедал в подобном месте.

Почему же эти временные конструкции и сооружения столь жизнеспособны, чем так сильна их модель выживания?

Не зарастёт народная тропа

В конце восьмидесятых в Петербурге одним из знаковых объектов, как принято теперь говорить, была стихийная барахолка в Девяткино. Она располагалась в чистом поле, от конечной станции Девяткино до барахолки нужно было идти пешком тропами, в буквальном смысле протоптанными народом, и там можно было купить все: от старых ложек и кастрюль до финской помады и кожаных курток. Особенно помнятся те самые жвачки "Дональдс" со вкладышами. Купив блок из 10 жвачек по рублю за штуку, то есть за 10 рублей весь блок, в школе можно было либо отдельно продать одну жвачку по полтора рубля за штуку, либо отдельно продать вкладыш, а если ещё повезёт - жёванную один или два дня жвачку. Тем самым возможно было отбить вложения в блок и ещё заработать пятьдесят процентов сверху.

На этом стихийном рынке существовало даже подобие современного фудкорта - помимо покупки шмоток и игры в колпаки, народ кушал шашлыки, пил пиво и водку.

В Девяткино у тогдашних начинающих коммерсантов впервые появилась и самая настоящая «крыша». Там будущие петербургские рэкетиры брали их под свое крыло и охраняли от других крепких ребят, которые могли что-нибудь отнять, например, кожаную куртку. В результате именно тогда, в конце восьмидесятых, появились «тамбовские» и «малышевские». В будущем совсем не детские организации, быстро переросшие напёрстки, жвачку и вкладыши, превратились в хорошо организованные преступные группы.

Сегодня мы стали совсем другими и привыкли ходить в современные, специально устроенные торговые центры, в которых безопасно и комфортно, есть огромный выбор любых товаров, еды, одежды, красивые большие рестораны, кафе с душистыми булочками и ароматным кофе. Все это есть у нас, и все это мы с вами ругаем, понастроили, мол, народу не пройти.

Последние динозавры

Ларьки и рынки, подобные тем, что были в далекие девяностые, работают и пой сей день, и мало чем изменились с тех времён, вот только крыши у них поменялись.

Некоторые из них сумели пережить несколько волн и цунами сносов, проводимых под началом мэров, губернаторов, председателей комитетов и глав районных администраций и много там ещё кого, но до сих пор целёхонькие стоят, словно самые крепкие капитальные здания. Хотя большинство этих самых рынков и ларьков размещены без всяких на то законных оснований.

У семи нянек дитя без глаза

Фактически за незаконное размещение и снос ларьков и всякого рода временных рынков отвечают в городе много разных комитетов и организаций. Но парадокс заключается в том, что никто из этих многочисленных заведений не может принять окончательное решение.

Вот, например, контроль за соблюдением законодательства об административных правонарушениях осуществляет Комитет по вопросам законности и правопорядка. Этот комитет может проверить только вопрос шума и соблюдение правил торговли, но вот законность нахождения на участке проверить не может. Вывести ларьки и временные рынки они тоже не имеют права. Соответственно вся проверка заканчивается составлением протокола, который сразу выбрасывается в мусорную корзину.

Дальше полиция. Если пришёл полицейский, а незаконный ларёк уже стоит, то по сути сделать полицейский тоже ничего не может, только лишь выписать штраф, а дальше - в суд. Допустим, даже если это конкретный ларёк убрали, то завтра поставят новый.

Ещё есть КИО, который разрабатывает адресную программу размещения ларьков и временных рынков. А у КИО есть Центр повышения эффективности использования государственной собственности. Вот они-то и могут снести незаконный рынок или ларёк, но для этого от КИО должно поступить в этот самый центр эффективности уведомление о сносе.

А вот адресную программу по очистке от незаконных ларьков формируют районные администрации, которые должны направлять в КИО запросы, а уже КИО должно проводить проверку законности размещения незаконного рынка или ларька. После чего того, кого хотят снести, должны уведомить. В общем, этот запутанный бесконечный круг по сути не имеет конца.

Кстати, вопросом незаконных ларьков ещё занимаются комитет по потребительскому рынку, комитет по благоустройству и прокуратура.

Таким образом, если спросить, кто занимается сносом, то шаг вперед из строя сделают все, но кто конкретно будет сносить - не ясно. Принимающих решения нет.

Дальше еще вопрос подключения к электрическим сетям. Так вот: незаконные ларьки подключены к светофорам, к столбам городского освещения либо к муниципальным домам, то есть за ларёк платят жильцы этого дома, а также другие горожане, которые жильцами этого конкретного дома не являются, но платят в этом городе налоги и сборы.

Современные "крыши"

В каждом районе есть свои местные «крыши», которые занимаются размещением незаконных ларьков. Они ставят левые ларьки или ярмарки и сдают мелким торговцам в аренду, а дальше решают проблему с тем, кто пришёл их проверить, а поскольку нет той власти, которая может этот ларёк снести, то и тревоги эти проверяющие особой не вызывают. Если даже и снесут ларёк, то на следующий день другой вырастает.

Особенно славятся своими левыми ларьками и рынками Калининский, Выборгский и Невский районы.

Например, возьмём историю с сезонным  рынком в Рыбацком прямо рядом со станцией метро на центральном видном месте. По документам это сезонная ярмарка, которая предназначена, как следует из названия, для сезонной торговли местной продукцией. То есть по задумке автора идеи, умело проданной тем самым властям, мелкие фермеры из местных пригородов должны были торговать там выращенными на своих грядках огурцами, помидорами и зеленью, но на деле их развели, а на прилавках бойко и круглогодично ведут торговлю представители ближнего зарубежья.

Рынок представляет собой набор грузовых контейнеров, окружённых забором с постоянной охраной. Торговля ведётся с земли, грязными руками незаконных мигрантов, уверенно накладывающих жителю района товар с ближайшей овощебазы. Чек, само собой, никто не пробивает. Происхождение и качество продуктов не известно.

Договор аренды, по которому стороной по договору выступает КИО, закончился больше года назад. Но пока суть да дело, и многочисленные проверяющие органы осуществляют контроль и совещаются, рынок этот, как и многие другие ему подобные, продолжает работать.

Куда интереснее выглядит история про кожаную куртку, произошедшая в конце 80х в Девяткино, и про тех ребят, которые в далекие девяностые принимали быстрые решения. А теперь много начальников, контролеров, а в итоге - коллективная безответственность.

Дополнение редакции

Раз уж в тексте Максима упоминалась история о кожаной куртке, которая расколола навсегда группировки "малышевских" и "тамбовских", то мы посчитали необходимым ее рассказать. По мотивам публикации в МК-Питер 2007 года.

Толкучка - признак лихолетья

Апрельский пленум ЦК КПСС и Закон о кооперации 1987 года настолько пошатнули казавшиеся незыблемыми устои СССР, что оттепель превратилась в распутицу. Активные граждане правильно поняли веление времени «обогащайтесь!» и ринулись в нэп. Власть еще была, но уже растерялась. Затем засомневалась. В 1991 году рухнула вовсе. С середины 80-х к власти начали подбираться преступные группировки. А в начале 90-х они ее подобрали. Социальные катаклизмы дали возможность бандитам захватить рычаги решения большинства вопросов в государстве. В Питере все ключевые посты заняли спортсмены. Им удалось даже оттеснить воровскую масть. Началась эпоха рэкета.

Толкучка - верный признак лихолетья. Первая массовая и стихийная выросла в 1986 году в Ленинграде недалеко от железнодорожной станции Ульянка в Красносельском районе. Там впервые начали крутить наперстки. Делали это грузины. Но, так как Красносельский район был исторически подвластен малышевской бригаде, грузины были выбиты оттуда. Братве удалось забрать у них «нижнего» - главного виртуоза игры в наперстки, того самого, который на корточках, блистательной ловкостью рук и искрометным языком, зазывал простонародье в ловушку. Тогда первым победоносную драку с грузинами начал ныне авторитетный бизнесмен Сергей Васильев со своими непростыми братьями.

Затем барахолка плавно переместилась в чистое поле в Девяткино. Ее открытие можно отнести к 8 марта 1987 года, когда среди сотен торговцев в центре рынка впервые нарисовались задорные ребята с неуловимым шариком и тремя стаканчиками. Разводили, как тогда говорили, в честную. То есть ни под одним стаканчиком шарика не было по определению.

Триумфальное шествие наперсточников

«Подходи, народ, на мой огород», - именно так зазывали граждан первые наперсточники в Девяткино, работавшие на малышевскую бригаду. Среди «нижних» тогда появился даже настоящий артист Ленинградского цирка. У малышевских все было в те былинные времена по-братски - поровну. На «рыло» в конце рабочего дня выходило до 1000 рублей. Напомним, что джинсы «made in USA» в ту пору не могли стоить у спекулянта более 180 рублей.

К концу лета 1987 года в Девяткино можно было купить все. От презерватива до шубы, от шампуня до двухкассетного «Шарпа». Коммерция бурлила. Число только торгующих достигало пяти тысяч. О рынке знали даже в странах Варшавского договора. В Девяткино приезжали поляки, венгры, румыны, вьетнамцы. Наконец, вслед за славой туда пришла тамбовская бригада. Сразу оговоримся, что тогда этого скандального бренда еще не существовало. Естественно, малышевские тамбовцев не ждали. Последние попросили уступить им немного места для своих «наперстков». Однако сам Александр Малышев отказал им в праве на часть территории. Обошлось без конфликта. Но вскоре лидер тогдашних тамбовцев «Кум» сумел через свои спортивные связи, опосредованно, уговорить Малышева. Ведь большинство спортсменов вместе боролись, вместе снимали одни квартиры.

- Пустим один «станок» (рабочее место наперсточника. - Ред.) - через месяц появится два, - примерно так предвидел события Малышев.

Он не ошибся.

По протекции тут же нарисовался один из символов рэкета тех дней Сергей Сергеев по прозвищу «Анджей» и поставил сразу два «станка». «Нижним» у него был залихватский Слава по прозвищу «Зина», который любил приговаривать товарищам: «Лох не мамонт, не вымрет». Сегодня «Зина» широко известен бизнес-сообществу Петербурга размахом своей рейдерской деятельности и арестован.

За «Анджеем» пришли воркутинские. За воркутинскими - Артур Кжижевич, «Крупа», «Коля-Длинный»... Стало тесно. Пошли заявления в милицию. Милиционеры начали навещать толкучку. Малышевские поняли - банкет заканчивается. К тому же появились воры, кидалы.

Кризис назрел

Именно этот короткий период анархии надоумил Александра Малышева заняться безопасностью. Каждому торговцу была объявлена символическая плата в 10 рублей за спокойствие. Ответственным за сбор денег был назначен «Бройлер». За субботу и воскресенье малышевские уже могли собрать до 100 000 рублей, чем породили в «коллегах» зависть. Большинство спортсменов тогда считали, что им все кругом должны. Возможно, этот дремучий менталитет и стал причиной исторической «стрелки» в декабре 1987 года.

У тамбовских был некий Лукошин по прозвищу «Лукоша» - гражданин с трудным характером. На дне рождения у Степаныча-младшего в гостинице «Европейская» он даже напал на Александра Невзорова. Тележурналист осветил империю наперсточников в своих знаменитых «600 секундах». И «Лукоша» потребовал от Невзорова прекращения подобных сюжетов, ссылаясь на свою семью в четыре ребенка и, как следствие, тяжелое материальное положение. Коллеги тогда в «Европейской» еле уняли Лукошина.

Но зимой 1987 года именно он сыграл роковую роль в судьбе рынка в Девяткино. «Лукоша» вместе с воркутинскими отнял у одного коммерсанта кожаную куртку. Тот просигнализировал «Бройлеру» - малышевскому бригадиру, который вместе с «Марадоной» и «Москвичом» догнал «Лукошу» с компаньонами. Началась драка. «Москвич» дрогнул, и малышевских опрокинули. Куртка ценой в 220 рублей возвращена не была. С этого все и началось, а многое закончилось. Мелкий инцидент, каких были тысячи, перерос в политический кризис.

Битва титанов

Вечером состоялся сбор малышевских, которые заслушали «отчетный доклад» «Бройлера». Докладчик был уверен, что воркутинским «жмут зубы». «Стрелку» обидчикам назначили именно в Девяткино.

Был будний день. Барахолка не работала. По узкой тропинке в снегу на поле шло до 150 бойцов. Воркутинцы подтянули на подмогу тамбовских. В круг встали от малышевских Паша Кудряшов и «Бройлер», от тамбовско-воркутинских - «Лукоша». Остальные окружили говорящих плотным широким кольцом. Кудряшов был всегда человеком дипломатичным, поэтому гнул на примирение. И это ему почти удалось. Братва уже было расслабилась. Но тут «Лукоша», имея установку на конфликт, подбежал к малышевскому человеку - «Слону» - и начал вырывать у того из рук автомат ППШ. «Слон» оказался в дурацкой ситуации - не стрелять же!

«Бройлер» рванулся к «Лукоше» и дважды его ударил ножом. В секунду круг разделился на две шеренги бойцов (до 80 человек в каждой). Атмосфера повисла, как в приемной дантиста. В шеренгах были все знатные люди того города. От малышевцев: сам Малышев, «Слон», «Викинг», «Носорог», «Марадона», «Стас-Жареный»... От тамбовцев: Степанычи, «Анджей», великолукские, Косов, будущий депутат Госдумы Миша Глущенко, «Бабуин», будущий депутат ЗакСа «Рыба»... Не было лишь предусмотрительного «Кума». Перспективы «стрелки» были предсказуемы. Большинство ее участников припасли ножи и биты. За пару минут братва могла самоликвидироваться и лишить Андрея Константинова возможности написать «Бандитский Петербург».

«Исправил» ситуацию опоздавший Федя Морозов. Он работал вышибалой в одном из баров на проспекте Науки и вместе с воркутинскими участвовал в чудовищном по своим последствиям инциденте - отъеме куртки. Федя старался успеть, чтобы его ни в чем не обвинили. Бежал к толпе братков не с пустыми руками. «Бройлера» насторожил вид бегущего вооруженного человека. Он встретил Федю ножом. Удар был такой силы, что все поняли - шутки кончились.

Тогда и малышевские и тамбовские подняли на руки раненых и бегом совместно поспешили в город. «Лукошу» зашили. Морозов умер в больнице. Вина за убийство пала на малышевских. Органы начали их искать. Малышев и однополчане подались в бега - в Швецию. «Бройлера» арестовали. Он был осужден за убийство на 6 лет.

Именно с того декабрьского дня 1987 года основные питерские бригады филологически и идейно разделились на тамбовских и малышевских. Пролилась первая кровь, и принципиального мира уже быть не могло. Никогда.

А Девяткино милиция вскоре разогнала. Далее наступил период договорных магазинов. Несмотря на то, что «Кум» ненадолго сел, нарождающийся серьезный бизнес с тех пор пошел под тамбовское крыло. А Малышева в 1992-м вновь арестовали, после чего он вынужден был и вовсе покинуть родину. Ныне под фамилией Гонсалес он неплохо живет в Испании.

В середине 90-х большинство участников той встречи в Девяткино перестреляли друг друга. Немногие выжили. Умудрились не запятнать свою биографию судимостями и стали приемлемыми членами общества единицы. Оставшиеся в живых антигерои публикации имеют сегодня состояния в сотни миллионов долларов.

В январе 2007 года генеральный прокурор России Юрий Чайка объявил на всю страну об арестах в Петербурге членов тамбовского преступного сообщества, которые на новом этапе своей деятельности занялись рейдерством и настолько в нем преуспели, что стали представлять опасность для экономики страны. Но кто знает, если бы тогда, 20 лет назад, «Лукоша» и Федя Морозов не отобрали кожаную куртку, то, может быть, Чайка поминал бы сегодня худым словом вовсе не тамбовцев, а малышевцев.

Как сложилась их судьба

«Слон», «Викинг», «Носорог», «Марадона», «Анджей», все великолукские, большинство воркутинских погибли в 90-е годы во время гангстерских войн.

«Кум», «Зина», Миша Глущенко, «Рыба», Сергей Васильев и Александр Малышев стали мультимиллионерами.

Зашитый врачами Лукошин уже через несколько дней в свой день рождения 31 декабря вместе с Юрой-воркутинским погиб в автокатастрофе.

«Бройлер», отсидев, пережил несколько покушений. Сейчас не бедствует, имеет офис на улице Восстания. Пару лет назад в Греции, видно вспомнив старое, устроил такую драку, что теперь стал невъездным в эту страну.

Видео от Пятого канала о "побоище в Девяткино".

 

 

 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ