5 трендов новых медиа в 2017 году

Как будут читать, смотреть, слушать и играть в ваше медиа в ближайшем будущем? И что на это повлияет?

1. Регулирование этики в робомедиа

Тренд на роботизацию медиа стабильно растёт пятый год. Роботы ищут темы, сообщают новости быстрее людей, лучше редактируют и выигрывают поэтические конкурсы. Эксперты по-разному оценивают последствия постиндустриальной революции: кто-то считает угрозой то, что роботы отнимут работу у сотен тысяч людей, другие наоборот видят в этом освобождение от рутины для реализации творческой энергии. Уже существует деление журналистов на био и робоавторов. Алгоритмы Narrative Science начали писать новости для Forbes.com ещё в 2012 году.
Однако, как и с самоуправляемыми машинами, нам предстоит столкнуться с серьезной опасностью в развитии этой технологии, а именно - робоэтикой и ее отличиями от этики человеческой (то есть биоэтики). Бездумное внедрение роботов в медиа угрожает информационной безопасности людей, которая напрямую зависит от этой самой биоэтики. Игнорирование этических стандартов и требований приведет к неприятным последствиям.
 
 
"Гитлер не сделал ничего плохого", – рассуждает бот Microsoft
 
Все знают о трёх законах робототехники Азимова. Их уже недостаточно: под видом «блага» для человека может распространяться деструктивная пропаганда, антисоциальные нормы поведения, сексуальные девиации. Расизм, педофилия, пропаганда наркотиков и суицида – роботы не видят в этом ничего предосудительного, если этого не видят их создатели. У роботов нет собственной мотивации, поэтому потребителям их контента придется научиться выявлять истинные намерения их создателей.

Помимо злого умысла, могут быть и случайные сбои. Что может пойти не так? Да что угодно. Самообучающиеся боты начнут пропагандировать расизм и наркотики. Как это уже было в опыте с ботом Microsoft.

Эту войну мы можем проиграть быстрее и незаметнее, чем битву с армией Скайнета из фильмов про терминаторов. Роботам-авторам не нужно физическое тело, это искусственный интеллект (ИИ) в чистом виде. От этого становится ещё более жутко: его даже нельзя, как взбесившегося андроида, отправить под пресс или утопить в расплавленном металле. Неслучайно лучшие умы современности предупреждают об угрозах ИИ, призывая не использовать его в гонке вооружений и запретить «автономное наступательное оружие».

 
 
Однажды алгоритм уже привел к сбоям во время военных учений, и роботизированный танк расстрелял 9 военнослужащих. Информационные роботы могут быть не менее опасны по своему уничтожающему воздействию на сознание человека. Нужно понимать, что алгоритм будет готовит тексты, опираясь на приемы психологии, знания страхов и надежд аудитории, несомненно - лучшие образцы мощных пропагандистских текстов.

Разжечь в людях ненависть и желание убивать не так уж сложно при системной и фокусированной психологической обработке. Поэтому, создавая эффективный механизм пропаганды и назначая его в управление искусственному интеллекту, люди передают в руки робота информационный топор. Сам по себе – это просто мощный инструмент. Несложно упустить момент, когда вместо полезной рубки медийных дров он начнет крушить головы людям. Будет это чей-то умысел или сбой – вопрос второй.

 
"Я есть закон!": нужен ли институт этических судей?
 
В эпоху слабо контролируемых информационных и пропагандистских войн угроза применения роботов и искусственного интеллекта на медийном поле видится вполне реальной. Технологически этот процесс невозможно остановить – можно только этически регулировать, договориться о самоограничениях и следить за соблюдением правил.

Важнейший вопрос – «а судьи кто?». Кто мог бы определять этические стандарты, устанавливать норму и проводить экспертизу проектов?

Это отдельный цивилизационный вызов, который неизбежно приводит к столкновению различных представлений о «хорошо и плохо». Неизбежно противоборство представлений о морали и нравственности. Решение видится в нахождении консенсуса в ходе столкновений лучших этических стандартов или хотя бы в конкуренции этик (глубже в тему). Регулятором мог бы стать совет общепризнанных авторитетов из различных сфер: культуры, науки, медицины, медиа и прочих "этикоёмких" сфер.

Роботы сегодня как дети – чему их научат взрослые люди, то они и будут прилежно ретранслировать и сеять. Учитывая глобальный информационный охват и неутомимость медийных роботов, это может стать большой проблемой.
 
2. Развитие медиа вещей 
 
Окружающие нас вещи превращаются в медиа. После развивающей прямо сейчас революции интернета вещей – IoT (Internet of Things) – нас ждёт революция медиатизации вещей – MoT (Mediation of Things). 
 
Все подключенные к сети вещи должны не просто обмениваться информацией между собой, но иметь дружелюбный и привлекательный интерфейс для общения с человеком. На фоне развития разговорных интерфейсов, голосовых помощников и искусственного интеллекта медиатизация вещей – продолжение актуальных трендов. 
Холодильник предупреждает о свежести продуктов, составляет список необходимого и ведёт вашу программу питания или диету. Зубная щетка, раковина и унитаз со встроенными датчиками выступают вашими консультантами по здоровью. Зеркало-блогер будет говорить с вами от лица Ким Кардашьян. Свет, температура и влажность регулируются, исходя из ваших физических параметров. Подбор музыки или видео под ваше настроение происходит автоматически, после непринужденного диалога с ботом. Всё это управляется единой системой «умного дома» или комбинируется в различных сочетаниях. В 2017 году все это звучит обыденно. Аудитория вашего чайника - всего 1-3 человека, но ведь это "самый главный читатель". Точь-в-точь, как у государственных СМИ (#ирония).
 
 
 
 
Так появляются новые медийные форматы (разговор с голосовым помощником по умному дому) и даже профессии: кто-то ведь должен прописать опорные точки и реакции вашего диалога с холодильником или зеркалом. Или диалога холодильника с зеркалом, без вашего участия. 

Возможно, у этих вещей будет не просто способность общаться с вами, но появится свой характер, который вы сможете настраивать под себя. Фантазии Виктора Пелевина из романа SNUFF становятся частью нашего медийного потребления. 

 
Интернет вещей – промежуточный этап, настоящее будущее за медиа вещей. Вещи должны и будут общаться с людьми на человеческом языке, в диалоге, с эмоциями и характером. Сколько подписчиков у вашей электобритвы?
 
3. "Заразность" вируса журналистики 
 
Эмансипация журналистики привела к тому, что она больше не зависит от специальных институтов, брендов, технологий и даже авторов. Журналистика превратилась в прямое действие, акт, личный выбор, этическую категорию. Это как молекула ДНК без собственной клетки, несущая образ мышления и действия. 
Журналистика стала «вирусом», которым каждый может «заразиться» намеренно или случайно. «Заражение» чаще всего происходит через столкновение с реальностью и её проблемами в плоскости личных интересов, которые масштабируются на общественные. Граждане, даже поневоле, становятся общественно полезными деятелями, блогерами, активистами. Если бы не ряд драматических обстоятельств в нашей действительности, мы бы, например, не узнали о Руслане Левиеве, который создал расследовательскую группу Conflict Intelligence Team. Изначально аполитичный фанат авиации Левиев заразился журналистикой через гражданские протесты 2011-2012 гг., а дальше через события вокруг Украины и Сирии втянулся в общественные расследования. 

На первых этапах уровень журналистики, которой заболел непрофессионал, может быть невысоким – для качественных материалов нужно владеть ремеслом автора, редакционными стандартами и принципами. Но при сильной мотивации освоить ремесло гораздо легче, чем серьезно «заразиться» призванием. Ремесло без «болезни» – просто инструмент для медийных коммуникаций. 

Сегодня умирают старые формы жизни журналистики, но возникают новые сообществаплощадкигруппы авторов с общим мировоззрением. Журналистами этих людей делает интерес к людям, чуткость и внимательность к общественным запросам и проблемам. 

 
 
Освобождение журналистики от материальных носителей сделало её доступной. Журналистика может случится с каждым. Даже если вы не думаете об общественном интересе, вы можете приносить пользу людям. Журналистикой может заразиться любой, но не каждый захочет с этим жить. Ремесло и навыки – вопрос второй.
4. Запрос на прямой социальный эффект 
 
Хватит котиков, гифок и смешных познавательных тестов. У аудитории снова зреет запрос на результат журналистской деятельности. Читателям всё равно, опубликуете вы свое расследование в солидном медиа или малом блоге – их интересует конкретный результат. "Что изменится?" "Какие будут последствия?". 

Ответом на этот запрос становится журналистика прямого действия, экшн-журналистика. Она даёт быструю обратную связь через социальные медиа, становится инструментом давления на власть и крупный бизнес: "они написали – мы хотим результатов". 

 
 
Включается и экономический механизм: людей это волнует, они хотят результатов и готовы за них платить (деньгами, участием, вниманием). Значит, найдутся авторы, которые этот спрос компенсируют своим предложением. Пока это проявляется, в основном, в деятельности политических активистов. Фонд борьбы с коррупцией опубликовал расследование – и тут же попросил денег на новое. Да, головы по его итогам летят далеко не всегда, но это объясняется не низким качеством журналистской и расследовательской работы (оно-то на высоте), а отсутствием института репутации и зависимостью судебной системы в условиях гибридного режима.

Социальный эффект от журналистской деятельности невозможен без использования необходимых инструментов и подходов к работе. В прошлогоднем прогнозе мы говорили о развитии инструментов фактчекинга. Этот тренд получил даже более бурное развитие, чем ожидалось (снова "привет, Трамп"). Но это только видимый результат.

Настоящие тектонические сдвиги происходят в технологиях работы с источниками, освоении цифровых инструментов, объединении людей в расследовательские группы и исследовательские сообщества.

В 2016 году мир узнал о "Панамском архиве", родителей школьников шокировали "Группы смерти" во ВКонтакте (возник ряд вопросов к качеству и технологиям такого расследования). И это только начало.

 
Хотите лояльную аудиторию, готовую принести свои деньги? Дайте ей не просто контент, а результат изменения реальности по итогам ваших действий.
5. Переход от больших данных к умным данным 
 
Не все данные одинаково полезны. Доступ к любому набору цифрам может быть ядовит и вреден, голая статистика задает неправильные цели и ведет к появлению ложного бога в редакциях. Самый примитивный пример – гонка за просмотрами страниц, которые можно накрутить, исказить, неверно истолковать. 

Редакции учатся искать иголку смысла в стоге больших данных, а к ним на помощь приходят специальные сервисы, которые интерпретируют их со всё большим мастерством и даже человечностью. Это уже не просто сырье для рефлексии и анализа, а готовые решения для редакций. 

Выборы в США показали преимущества таргетированных сообщений перед массовыми. Можно спорить о степени достоверности "статьи года" про Cambridge Analytics, психографику и микротаргетирование. Но сложно оспаривать эволюционный процесс перехода от простого анализа огромных массивов информации к комбинированию методик и более точечной работе с данными. 

Данные должны поумнеть и на уровне системы социальных взаимодействий. Вы уже знаете свой рейтинг в Uber? Скоро такой же рейтинг будет выставляться вам по итогам самых разных действий (и даже мыслей). Ставка по ипотеке, стоимость страховки и многое другое привязана к вашей персональной оценке. Это не пересказ первой серии третьего сезона сериала "Черное зеркало", а китайская реальность

Пугает здесь даже не это – попал в аварию, сам дурак, получи понижающий коэффициент. Настораживает возможность прогнозирования на основе этих данных. Вот уж задача посложнее робоэтики: упечь ли человека в тюрьму за преступление, которого он не совершал, но точно совершит (помните "Особое мнение"?). Тема, описанная во многих фантастических произведениях с открытым финалом, теперь потребует реального осмысления.

 

 

 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ