Игорь Албин: самый сложный объект в моей жизни - это стадион «Зенит-Арена»

Вице-губернатор Игорь Албин в студии «Фонтанки.Офис» рассказал о стадионе, жетонах, ЗСД, Исаакиевском соборе, Афоне и личных амбициях. Предлагаем расшифровку интервью.

О СТАДИОНЕ

Александр Горшков: — Я вас поздравляю, поздравляю всех нас с событием, которое состоялось в минувшую субботу - первым испытанием стадиона на Крестовском. Была классная картинка. И все, кто побывал там, и все, кто не побывал тоже, сказали: Wow! Поздравляю.

Игорь Николаевич Албин: — Спасибо большое. Но напоминаю, что это было техническое испытание, тест технический стадиона. Мы впервые запустили в чашу стадиона 10 000 зрителей. Не скажу, что особенным художественным контентом отличалась культурная программа: всё было красиво, изящно, и, самое главное, это тестовое мероприятие прошло успешно.

Нам предстоит следующий рубеж - 22 февраля мы предполагаем пригласить на концертную программу уже 35 000 человек. Задачи те же самые - это испытать логистику, навигацию, системы безопасности, инженерные системы. Это нам поможет надлежащим образом подготовиться к Кубку Конфедераций и к футбольным матчам Чемпионата мира по футболу 2018.

А.: — Вы каких-то специалистов привлекали к этим испытаниям? Я помню, когда сдавалось новое Пулково там крупная международная компания, которая занимается именно обкаткой аэропортов проводила испытания. А здесь своими силами всё?

И.Н.: — На этом этапе работы выполняли, в том числе и по мониторингу, начиная от футбольного клуба «Зенит», заканчивая нашими монополистами: «Водоканал», ГУП «ТЭК», «Пассажиравтотранс», «Горэлектротранс», профильные комитеты. Потому что это внутреннее тестовое мероприятие. 

Я знаю, что нам еще предстоит полноценный технический аудит, потому что впереди процедура передачи стадиона эксплуатирующей организации - футбольному клубу «Зенит». Мы условно разделяем эту работу на три этапа.

Первый - это передача помещений, напоминаю - это почти 290 тыс кв.метров и 1000 помещений, которые необходимо:

а) оттестировать
б) передать
в) по каждому помещению, включая технические, создать чек-лист, чтобы устранить возможные недостатки

Следующий этап - это 127 инженерных систем, которые точно так же необходимо передать эксплуатирующей организации.

И третий этап - самый сложный. Устранив все дефекты, передать как все помещения, так и инженерные системы и оконечные устройства футбольному клубу «Зенит». Думаю, что у нас на это уйдет порядка полутора месяцев.

А.: — У меня масса вопросов, у Венеры тоже…

В.: — Мне очень хочется наконец-то дёгтя подбавить в эту бочку мёда…

И.Н.: — Дёгтя было много за весь период строительства стадиона

В.: — Да. Что был за дёготь именно в субботу, какие нюансы выяснились? Что нужно подкрутить, подправить и учесть перед следующим испытанием?

И.Н.: — Начнем с того, что все инженерные системы справились. Хотя были небольшие сбои в работе. Однако, кроме тех, кто попытался покушать фаст-фуда этого не испытал. Да и даже очереди возле прилавков не сильно заметили, что было незначительное отключение электроэнергии. Мы оперативно устраняли любые недостатки, любые дефекты. Оттестировали логистику. Правда, допустили на территорию стадиона только 1000 автомобилей, потому что понимаем - необходимо время, понимание, как будут функционировать транспортные потоки. На тестовое мероприятие 22 февраля, мы планируем допустить уже около 3 000 автомобилей, чтобы не создать коллапс и при этом создать комфортные условия для зрителей на Крестовском.

Больших проблем во время проведения тестовых мероприятий не было обнаружено вообще.

В.: — К вопросу о транспорте. Сразу у болельщиков, у тех, кто побывал 11 февраля на стадионе два вопроса: в «боевых условиях» как будут эти тысячи людей добираться до самого стадиона, а самое главное - как они потом выезжать от туда будут? 80 тысяч поток выйдет и это же Ходынка (давка на Ходынском поле - прим. ред.) будет?

И.Н.: — Ходынки, конечно, не будет. Мы пользуемся рекомендациями экспертов ФИФА. Один из объектов транспортной инфраструктуры, который возник у нас - Яхтенный мост. Мы откроем рабочее движение уже 14 апреля текущего года. Он помогает решить частично проблему логистики.

А.: — 14 апреля по нему уже можно будет пройтись?

И.Н.: — Это будет открыто рабочее движение. Это автомобильно-пешеходный мост. В основном он предназначен для пешеходов. Но по нему могут перемещаться автомобили «Скорой помощи», специальные транспортные средства и даже автомобили. И к Чемпионату мира по футболу мы подготовим еще метро «Новокрестовская». Эта станция метрополитена работает на прием до 35-40 тысяч человек в час, зрителей, болельщиков.

Это хорошие условия. Поэтому сначала отрабатывается транспортная модель, теоретическая модель. Потом делается её обоснование, делается математическая модель транспортной схемы. Мы согласовываем её с ФИФА, Министерством спорта, Министерством транспорта, «Ареной 2018». С учетом того, что опыт проведения подобных мероприятий в мире накоплен приличный, мы идем по тем рекомендациям, которые нам предлагают реализовать транспортные эксперты, эксперты в области логистики.

А.: — А что показывают расчеты? Сколько нужно времени, чтобы при полной загрузке 80 тысяч человек покинули стадион и его территорию?

И.Н.: — Есть аварийная эвакуация. Там существенно короче промежуток времени. Наполнение стадиона, в целом, проходит примерно за час. Обратили внимание, мы на 10 тысяч зрителей запускали только два павильона зоны контроля доступа. Это стеклянные павильоны, где стоят интроскопы, рамки металлоискателей. Пропускная способность одного такого стеклянного павильона - 5 тысяч человек в час. А всего нам необходимо их будет запустить 16. 

А.: — Это то, что называется «входная группа» и то, что должно быть готово к концу марта?

И.Н.: — Павильоны готовы. Мы очень долго получали согласование правоохранителей на комплексные системы безопасности. Получили их только в конце 2016 года. И работы по монтажу оборудования - контрактация уже завершена, монтаж будет завершен в течение марта. На мероприятие 22 февраля, на концертную программу с участием 35 тысяч зрителей, предполагаем задействовать уже не два, а шесть павильонов зоны контроля доступа.

В.: — А с турникетами там всё в порядке? В социальных сетях были нарекания на турникеты. Что какие-то они очень не дружественные к людям.

И.Н.: — В отношении того, что мы проводили мониторинг всех инженерных систем, систем безопасности, логистики, я попросил профильные органы власти: комитет по транспорту, комитет по строительству, комитет по развитию транспортной инфраструктуры, а так же учреждения казны Петербурга — поработать и в социальных сетях, чтобы максимально собрать отзывы. Поэтому, если есть какие-то замечания к функционированию систем на стадионе на Крестовском острове, не стесняйтесь, направляйте свои замечания в адрес портала «Наш Санкт-Петербург». Всё будет проанализировано и учтено.

А.: — Еще один инженерный вопрос мучает. Мы с Венерой даже пытались привлечь физиков, математиков к его решению: дыхание скольких людей требуется, чтобы согреть всю эту кубатуру (стадиона - прим.ред.)? Говорят, что на стадионе тепло

В: — На улице было -20, а на стадионе в это время, говорят, было +5. При этом мы знаем, что каких-то систем отопления мощных там не предусмотрено.

И.Н.: — Они просто не видны, потому что все находятся в подтрибунном пространстве. Полноценная притяжная вентиляция. Все виды теплоносителей: и горячий воздух, и специальные теплоносители - вода и не только задействованы. Проект, с точки зрения инженерных решений, во всех отношениях изящный. Но я должен заметить, что когда мы открываем ворота над выкатным полем, то тепло моментально улетучивается в течение примерно 10-15 минут. Точно так же, когда открывается раздвижная кровля — нам приходилось тестировать в осенние месяцы, тепло уходит очень быстро. 

Таковы правила эксплуатации стадиона, что в течение зимнего периода кровля не открывается, а выкатное поле находится либо снаружи, либо внутри. Это означает, что температура внутри чаши стадиона +15 градусов - комфортна для зрителей, для артистов, актеров, и для болельщиков.

В: — Сколько времени требовалось, чтобы прогреть всю эту махину, когда тепло улетучивается?

И.Н.: — По собственному опыту скажу, в течении 2-3х часов идет после открытия кровли или моста над выкатным полем.

В: — Сколько  энергии это все потребляет?

И.Н.: — Общее энергопотребление 10 МВт

А: — Что бы было понятно, сколько это в городах?

И.Н.: — Это хороший микрорайон. Обратите внимание, даже площадь стадиона 285 тыс кв. м. — это маленький микрорайон с количеством жителем 68 тысяч человек. Это не считая инженерных систем, систем безопасности. Маленький микрорайон мы построили на Крестовском острове.

В: — Еще один нюанс с 11 числа есть из социальных сетей - фотография была опубликована в Фейсбуке, которая нас честно говоря озадачила. Понятно, что стадион - это огромное сооружение, всё возможно, но что это? Вот этот столбик - это какое-то особое место для особо буйного болельщика. 

И.Н.: — Конечно, нет. Это специальное приспособление, которое называется «геодезический столб». Таких столбов много, не только в чаше стадиона, но и по внешнему периметру. Пока идет установка кресел, ограждений эти столбы будут на месте, потому что они помогают выстроить нужную геометрию. После завершения всех работ, эти столбы будут демонтированы. Поэтому меня удивила эта дискуссия в социальных сетях по поводу обычного строительного инструмента — геодезического столба.

В: — Человек сил и видимо испытал какие-то физические ощущения

А: — У него нет познания в геодезии. Игорь Николаевич, а был в вашей истории сложнее, чем этот стадион.  

И.Н.: — Мне довелось за мои, значительные уже годы, работать на многих объектах. В частности за плечами: Кольцевая дорога в Петербурге, мостовые переходы через велике русские реки - это и Хабаровск, и Комсомольск-на-Амуре, и Ульяновск, и Волгоград, и Иртыш в Омске. Наверное, сотни мостовых переходов. Была дорога Чита-Хабаровск - я до этого считал, что это один из самых сложных моих объектов в жизни. Потому что это линейный объект протяженностью 2165 км, где более 200 мостов, путепроводов, вечная мерзлота. Были объекты Сочинской Олимпиады, были объекты саммита АТЭС. В Петербурге уже - объекты жилищного строительства. До этого объекты федеральных целевых программ - и Калининград, и Соловки. Но самый сложный объект - это стадион «Зенит-Арена».

А.: — 10 лет. У нас есть такая хорошая поговорка: победителей не судят - я не в смысле, что судить вас, но 10 лет это много. Всё таки, кто виноват? Что с самого начала пошло не так, что потребовался такой большущий срок?

И.Н.: — Это два извечных вопроса в России: кто виноват и что делать? Я скажу, что, наверное, время расставит всё на свои места. Петербург может гордиться этим стадионом, - нашим стадионом с рабочим названием «Зенит-Арена».

Я даже в социальных сетях видел такую шутку, что стадион - это самая большая коммунальная квартира в Петербурге. Во-первых, потому что 5 000 строителей было задействовано на финишном этапе. Во-вторых, 68 тысяч зрителей, почти 300 тыс кв.м. площади. И мы получили уникальный объект. Второго такого объекта ни в Петербурге, ни в стране сегодня нет. 

Насчет того, что можно ли было построить его быстрее? Наверное, можно, если иметь полноценную рабочую документацию на руках, хороший инженерный проект. Если правильно организовать процедуру закупок и строительно-монтажные работы, то подобные объекты создаются примерно за 2,5-3 года. Мы превратили его в долгострой, но на это есть и объективные причины.

Причина первая - помните, изначально хотели провести реконструкцию стадиона им. Кирова. Потом решили построить объект, который будет не только спортивным, но и впитает в себя культурную составляющую. После этого появились новации, что неплохо бы обеспечить его выкатным полем и раздвижной кровлей. А потом мы победили в праве проведения Чемпионата мира по футболу 2018 года. 

На каждом этапе - это перепроектирование и новые задачи. И со всеми этими вызовами наш великий город справился. Стадион построен.

В.: — Еще чуть-чуть и можно будет превратить его в космический корабль для покорения Марса. Надо еще немножко подождать.

И.Н.: — Я очень надеюсь, что он всё-таки не взлетит.

А.: — Потом, не дай Бог, мы выиграем Олимпиаду 2028, прийдется снова…

И.Н.: — Представляете, каковы возможности этого объекта? А я о нем говорю с любовью, потому что действительно последние полгода дневал и ночевал на Крестовском острове на стадионе «Зенит-Арена». Там можно проводить любые мероприятия: от заплывов в бассейне до хоккейных матчей, от мотошоу до футбольных баталий, любую концертную программу. Численность зрительного зала, с учетом того, что часть чаши стадиона занимается креслами - может достигать 80 тысяч человек. Пиковая нагрузка - 80 тысяч зрителей. Второй такой площадки в городе нет.

В.: — Так всё уже, достроен? Или какие-то средства надо вкладывать? Что с теми 2,6 миллиардами?

И.Н.: — Понимаете, счет некорректный, потому что мы всё стараемся переводить в доллары. При сегодняшнем соотношении рубля к основным резервным валютам - это не такой дорогой стадион. А потом, это не стадион, по большому счету - культурно-спортивный комплекс. Это уникальный в мире культурно-спортивный комплекс. 

Мы включаем все системы, которые были созданы на стадионе - допустим, как пример, можем ли мы считать инженерную подготовку территории - элементом стадиона «Зенит-Арена»? Наверно нет, потому что это и новые возможности Сибур-арены и у других спортивных комплексов и так далее. Дальше, порядка 5 млрд рублей было оплачено хозяйствующими субъектами-подрядными организациями только по налогу на добавленную стоимость. Т.е. минус 5 млрд. 

Это мультипликативный эффект от любого объекта капитальных вложений. Не считая прибыли, имущества и т.д. В целом, наверное порядка 7 млрд рублей - это налоги и сборы, которые получила бюджетная система РФ от создания этого объекта. 

Дальше мультипликативный эффект связан с тем, что объект - культурно-спортивный комплекс «Зенит-Арена», дал работу изыскателям, проектировщикам, подрядным организациям, производителям строительных материалов.Каждый рубль, вложенный в стройку, обладает максимальным мультипликативным эффектом.

Когда-то символом выхода Америки из Великой Депрессии был доллар, который катится по дороге. Каждый объект капитальных вложений — это деньги в бюджетную систему Российской Федерации. Не считая того, что это еще и компетенции, которые мы усиливаем, потому что во всех отношениям - в инженерном плане, в плане организации строительства - это уникальный объект. Подобных объектов в России нет.

В.: — Летом 2016 года были переведены более чем 2.5 миллиарда рублей на доделку стадиона с социальных объектов

И.Н.: —  Если говорить об ответственной инвестиционной программе Петербурга, то это было жесткое поручение губернатора. Во—первых, мы временно отвлекали средства от тех объектов, которые не планировались к вводу в 2016 году, во—вторых, эти средства в полном объеме восстановлены в адресной инвестиционной программе. Ни школы, ни больницы, ни детские сады не пострадали. Есть проблема связанная с нашими судебными тяжбами с предыдущим генеральным подрядчиком, и вот как—то с (Сашей) у нас была дискуссия на эту тему, ну он говорит — в же не вернули пока деньги в бюджет Петербурга от предыдущего подрядчика? Не вернули. А цена вопроса — 3.6 миллиарда рублей. Мы сегодня находимся в судах, в итоге эти деньги вернутся в Петербург и на них мы будем строить уже не стадион Зенит Арена, а школы, больницы, дороги, метро и так далее.

А.: — И кстати насчет НДС, если все эти споры закончатся для города успешно, насколько я понимаю, и НДСа прежний генподрядчик не получит?

И.Н.: —  Не получит НДС, потому что право на НДС возникает только у эксплуатирующей организации, и в силу специфики нашего законодательства можно было эту итерацию провести только до мая 2016 года, поэтому не получит. Деньги останутся в бюджете.

 

ОБ ИННОВАЦИЯХ В СТРОИТЕЛЬСТВЕ

А.: — И все-таки да, вот эта история из серии строительства узкоколейки, Павка Корчагин и все прочее, когда вице-губернатор вынужден полгода жить на стадионе, а вместе с ним еще половина профильных чиновников Смольного. А в это время город с интересом смотрит — достроят или не достроят, сдадут или не сдадут, сейчас или через месяц. Что нужно чтобы впредь не повторялись подобные истории? Конкретно, да? Вот если бы сейчас вы начинали строить этот объект, вот сейчас 2006 год, Игорь Николаевич, что бы вы конкретно сделали?

И.Н.: —  Во-первых, вспомните как строила страна БАМ, Днепрогэс, Байконур. Любой сложный объект. Второго такого объекта в Петербурге не будет в ближайшие годы совершенно точно. Это уникальный объект, поэтому так много внимания, и губернатора Георгия Сергеевича Полтавченко, и органов власти и меня как вице-губернатора. Во-вторых ведь все придумано до нас. Допустим, строительный процесс это обычный инвестиционный процесс. Для того чтобы избежать многих ошибок надо выходить на площадку, а у нас двухстатийная система проектирования, имея надлежащие изыскания по данному земельному участку где предполагается создать объект капитальных вложений, обеспечить полноценную инженерную подготовку территории, и самое главное — иметь на руках рабочую документацию, разработанную и утвержденную в установленном законом порядке. Чтобы не было импровизаций. Ведь проблемными объектами являются те, которые строятся с листа. В Петербурге это такая нехорошая традиция. Нам удалось в течение 2015 года переломить эти тенденции в сфере энергетики. Ни одного объекта без рабочей документации мы к торгам не допускаем. А в стройке этот процесс затянулся. Поэтому пошли по пути создания открытых инженерных изысканий, где все данные по геоподосновне мы выкладываем в открытом доступе. Это помогает. Любой подрядчик получает к ним доступ если эти работы были оплачены из бюджета. Второй блок вопросов связан с тем что мы формируем реестр проектов повторного применения, типовых проектов и спец тех условий. Такое ощущение что каждый раз как в первый раз мы строим школу, больницу, детский сад. Возьмите хороший проект, привяжите его к конкретному земельному участку, возьмите рабочую документацию, инженерный проект, и реализуйте за счет этого экономию денег и экономию времени.

А.: — Сколько это должно дать экономию?

И.Н.: —  По деньгам я думаю это должно дать экономию около 10—15 % от сметной стоймости, по времени почти год. И вот я ставлю задачу перед собой и перед комитетом по строительству, что ни одного объекта мы не расторговываем без наличия рабочей документации инженерного проекта стадии РТ. Потому что стадия П это архитектурно-планировочное решение, это облик, это планировка и так далее. А из чего состоит этот объект, а из чего состоит этот объект, какие материалы применяются и так далее, этого нет. И третья задача очень важная, которую мы ставим в рамках реформы проектно сметного дела это ввести новый раздел в нашу проектно-сметную документацию — стадию эксплуатации. Потому что там построили мостовой переход, станцию метрополитена, стадион, школы, мы, как правило, на знаем сколько будет стоить этот объект в последующем в рамках эксплуатации. Я считаю что на стадии проектирования надо считать расходы на эксплуатацию. Это очень важный момент. И еще ряд новаций, которые также готовятся к реформе проектно-сметного дела, это рекомендации по снижению сметной стоимости объекта, обязательно такие рекомендации должна давать экспертиза. И рекомендации по импортозамещению и по повышению энергоэффективности, потому что у всех на слуху это вот понятие — энергоэффективность, а мы взяли, создали опираясь на данные 2015 года межотраслевой энергобаланс по поручению губернатора Георгия Сергеевича Полтавченко, посчитали все, посчитали воду, тепло, канализование, посчитали газификацию. Выяснили, что емкость рынка в 2015 году составляла порядка 250 миллирадов рублей, по всем видам ресурсов.

А.: — Это только в город?

И.Н.: — Это только Петербурга. Так вот объем перекрестного финансирования составляет порядка 50 миллиардов рублей. То есть считайте что одна пятая часть, это наши резервы, то чем мы должны заниматься. Вторая закономерность — когда берешь адресную инвестиционную программу, никто не думает о полезном отпуске или полезной нагрузке, там котельная, подстанция, станция водоснабжения и так далее. И все увлекаются созданием новых источников. Почему? Потому что это дорогостоящие проекты, интересные проекты, и часто это происходит в ущерб допустим транспорту для транспортировки того же тепла или воды. Берешь совокупный платеж гражданина, 51 процент, а мы живем в северном городе, расходов домашнего хозяйства — это горячая вода и тепло. Вот чем надо заниматься. И опять же, по поручению Георгия Сергеевича, мы сегодня думаем над тем, чтобы разделить нашу адресную инвестиционную программу на две части — генерация тепла и транспортировка. И выйти в двухставочный тариф, то есть систему регулирования, когда не нам навязывают ресурсники свои подходы — будем строить там источники или будем ремонтировать теплотрассу, а мы им предлагаем. Нам интересна теплотрасса, и вы будете расходовать средства инвестпрограммы именно на создание и ремонт теплотрассы.

А.: — Я прошу прощения, чтобы наши зрители и читатели понимали, есть организации которые производят тепло, есть организации которые доставляют тепло? Сегодня это одно и то же?

И.Н.: —  Сегодня это принцип котла, да. Дальше там начисленная амортизация, тема которая совершенно забыта. Вот в рамках наших стандартов бухучета, амортизация это средства предприятия которые предприятие тратит по своему усмотрению. Но ведь основная функция амортизации это возобновление основных фондов. Если амортизация начислена, там не важно, автомобиль, стол, ручка, котельная, станция водоснабжения или водоотведения, это значит что деньги которые были начислены как амортизация должны быть направлены на выход в режим хотя бы простого воспроизводства. Так вот амортизацию никто не контролирует. Наша задача — заставить начисленную амортизацию направить на цели возобновления основных фондов. Мы этим занимаемся, у нас это получилось в комитете по благоустройству, когда машины и механизмы, которые используются для уборки и содержания наших городских улиц, начисленную амортизацию направили на приобретение нового подвижного состава. Уже десятки единиц транспорта приобретено в Петербурге без дополнительного финансирования из городского бюджета. Только как инстурмент принимается амортизация.

А.: — Да, я с интересом наблюдаю как одна и та же организация теплосеть из года в год у меня на одном и том же перекрестке ремонтирует одну и ту же трубу с маниакальным упорством. Я уже не знаю сколько на это пошло денег, но то что там можно было заменить все коммуникации в округе у меня никаких сомнений нет.

В.: — Золотая наверное труба.

И.Н.: —  Есть такие "ленивые" и мы с ними стараемся бороться. А поможет нам межотраслевой энергобаланс. Кстати, это тоже наше петербургское ноу-хау. Ни один субъект федерации такого баланса в своем распоряжении не имеет.

А.: — Что это значит, если простыми словами, для нас, людей недалеких?

И.Н.: —  Это обозначает, что мы посчитали все ресурсы, которые вырабатываются и реализуются в Петербурге. В деньгах и в натуральных показателях, условных видах топлива. Это позволяет нам видеть издержки этой системы и ее недостатки. Это позволяет нам через агенто-ориентированную модель вытащить одну котельную и посчитать как это повлияет на теплоснабжение в микрорайоне в городе, или поставить одну трансформаторную подстанцию, и мы понимаем как произойдет перераспределение и денег, и электрической силы. Вот это уникальный инструмент бюджетного и производственного планирования, созданный в Петербурге.

 

КОМФОРТНАЯ СРЕДА И ТРАНСПОРТ

А.: — Есть еще один инструмент который вы ввели, я правда не знаю только в Петербурге или не только в Петербурге, это температурные карты, касающиеся инфраструктуры новых кварталов.

И.Н.: —  Ну вот одна из задач, которые ставил перед нами губернатор, это формирование комфортной среды при условии сохранения исторического облика Петербурга. И первый наш шаг — подготовка и принятие поправок в генеральный план. Нам предстоит уже в 2019 году жить по новому генеральному плану. Это правила игры для города и для застройщиков, публичный документ, который прошел все стадии обсуждения и был утвержден как закон Санкт-Петербурга. Следующий документ это правила землепользования и застройки, который влияет там на функциональные зоны, на высотность и так далее. Это тоже открытые публичные правила, которые объясняют застройщикам, бизнесу, городу, жителям города, что можно, что нельзя. И кстати, градозащитники очень жестко отслеживают нашу работу в рамках Генерального плана и правил землепользования и застройки. Но мы пошли дальше — были разработаны региональные нормативы градостроительного проектирования. Для того чтобы город не превращался в каменные джунгли, надо понимать соответствие площадей построенных местам в школах, детских садах, поликлиниках, и так далее. Дорогам, транспортной доступности, парковочным пространствам, зеленым насаждениям общего пользования. И возникла такая идея — я поручил комитету по архитектуре создать температурные карты. Мы посчитали потребность во всех 111 муниципальных образованиях и районах по местам в детских садах, школах, больницах, парковках, зеленых насаждениях общего пользования и транспортную доступность. Два цвета применяется — зеленый и красный. Зеленый — все хорошо, ну насыщенность влияет на качество этого хорошо. Темно—зеленый это обозначает что есть профицит по местам в школы, в детские сады и так далее. Красный цвет обозначает что все плохо. Причем мы все это считали с учетом выданных проектов планировки территории. Мы понимаем что сегодня происходит, и понимаем что будет в 2020 году, если там где соответствующие документы оформлены и выданы град. планы, появится жилье. И нам очень легко сегодня говорить с застройщиками, с девелоперами. Коллеги, вот вы хотите построить жилой микрорайон площадью 300 тысяч квадратных метров. У нас дефицит в детских садах, школах, больницах, поликлиниках. Возможности городского бюджета ограничены, поэтому предлагаем на себя взять часть социальной нагрузки — что кроме жилья вы построите в микрорайоне. Идет нормальный открытый диалог. Эти температурные карты стали таким полноценным инструментом планирования градостроительного развития.

А.: — А что сейчас они показывают по соотношению цветов красного и зеленого? Если мы посмотрим, где горячее?

И.Н.: —  Ну, скажем так, ситуация одинаково сложная в Петербурге, потому что по объему выданных проектов планировки территории мы давно уже построили второй город. Дефицит в школах, детских садах, поликлиниках, транспортную доступность компенсировать средствами бюджета будет очень сложно. И поэтому перед нами поставил губернатор задачу — создать полноценную программу с пониманием источников финансирования. Что-то мы можем взять в федеральном бюджете, что-то мы можем взять в качестве источника финансирования из бюджета Петербурга, но частично это ляжет нагрузка на застройщика. По крайней мере, вот что меня сейчас смущает, поскольку условия разные, неравные условия для застройщиков, нужны механизмы, которые позволяют унифицировать подход к каждому застройщику. Эквивалентом может быть либо себестоимость строительства, либо рыночная цена, и она должна влиять на уровень социальных обременений. Это должна быть открытая публичная процедура, такую задачу мы сейчас решаем.

А.: — Не опоздали ли? Достаточно выехать на кольцевую, чтобы увидеть с одной и с другой стороны высотки, которые все растут и растут. В пример приводят благополучный район Кудрово, но в Кудрово через некоторое время будет жить 100 тысяч человек. Есть Шушары, есть Славянка, есть Мурино, Бугры на подходе.

В.: — То есть это получается будет кольцо новейшее гетто будет вокруг города?

И.Н.: —  Мы по таким наиболее явным очагам напряженности стараемся более активно финансировать из средств регионального бюджета. Почему появилась там идея создания частного трамвая в Красногвардейском районе? Колоссальные проблемы с транспортной доступностью. Один из наших приоритетов — это опять же скоростной трамвай Колпино — Южное, Южное — Рыбацкое, транспортные проблемы пресловутые. Почему мы, допустим, стараемся вернутся к проблемам создания аэроэкспрессов? Та же самая проблема — за счет перехвата части транспортных и пассажиропотоков мы делаем этот проект окупаемым, и при этом обеспечиваем нормальную доступность самого авиаузла в центральной части города. Есть неразрешимые проблемы, допустим зона тяготения к Московскому вокзалу, Площадь Восстания. Пока мы не понимаем какие решения принимать, мы в поисках таких решений, потому что вечный коллапс…

А.: — Аэроэкспресс и скоростной трамвай в новые кварталы ждать?

И.Н.: —  Конечно. За счет того, что мы подхватываем пассажиропоток, мы решаем проблему окупаемости. Конечно.

В.: — К вопросу об инфраструктуре, раз зашла речь. Как это не парадоксально звучит, но в городе каналов и мостов не хватает мостов. Нет моста через остров Серный, мы долго ждем его, Адмиралтейский мост, Орловский тоннель, который трансформировался в Феодосийский мост, а потом сделали вид что его не было, как-то забыли про него, вот что делается сейчас?

А.: — При том что еще на этапе советского генплана последнего, если не ошибаюсь, было запроектированно восемь мостов, и тогда посчитали что их не хватает, при той транспортной нагрузке которая на порядки наверное меньше чем сейчас.

И.Н.: —  Совсем недавно мы отметили радостное событие, 2 декабря открыли рабочее движение на западном скоростном диаметре. И если вспомнить этот объект, он в инженерном плане очень сложный, то в его составе — семь мостовых переходов. То есть семь мостов мы построили, за счет этого западный скоростной диаметр принял на себя громадный объем транзита и транспортных потоков. Причем вы же помните, по поручению губернатора мы готовим продолжение этого проекта в части дополнительных съездов на Васильевский остров, на Шуваловский проспект и в районе Белоострова съезд. Плюс уже идет работа по обоснованию минюстиции трассировки, продолжения этого объекта, это объект с условным названием «Фаянсовая зона», или Восточный скоростной диаметр. Они должны соединиться между собой. Это тоже решение наших транспортных проблем. Сегодня в работе находятся три объекта. Это Яхтенный мост, напоминаю что он создается на средства подрядных организаций Петербурга, мы только финансировали разработку инженерного проекта. Он будет введен 14 апреля этого года. Мостовой переход через остров Серный мы должны ввести в июне 2018 года. Это решит часть проблем связи с Васильевским островом и Крестовским островом. Но этого конечно же недостаточно. Если говорить о новом генеральном плане, то целый ряд объектов инфраструктуры появляется в генплане. Кстати, и орловский туннель мы тоже сохранили, это была долгая дискуссия по поводу того, необходим этот объект городу или нет. В рамках создания фаянсовой зоны будет целый ряд новых мостовых переходов, в том числе на участке между Володарским мостом и Невским мостом, они требуют там более комфортных условий для пассажиро— и грузопотока. Транспортное и железнодорожное кольцо начали обсуждать с участием Российских железных дорог. Это положительный опыт Москвы, и тоже без создания дополнительных мостовых переходов нам эту проблему не решить. Потому что есть задача увезти грузы из морского порта, и есть фактор раздвижных мостов, для того чтобы запустить железнодорожные пути нам предстоит решить и эту задачу. Очень важный момент связан с тем, что точкой напряженности остается граница двух субъектов федерации — Санкт-Петебруга и Ленинградской области. В рамках подготовки к новому генплану мы в 2016 году загружали исходные данные, в этом году до конца 2017 года должны принять все отраслевые схемы территориального планирования. Это вода, тепло электроэнергия, и конечно же транспортная модель развития Петербурга. Но это уже не Санкт-Петебруг, это «Большой Петербург». С погружением на 50 километров в границу Ленинградской области.

А.: — Как область относится к таким поползновениям?

И.Н.: —  Вот я рад тому что оба губернатора нашли полное взаимопонимание по транспорту, теплу, улично-дорожной сети, и мы совместно решаем эти проблемы, в том числе привлекая средства федерального бюджета. Поэтому в 2017 году у Петербурга и Ленобласти появится единая транспортная модель развития.

В.: — Люди которые живут в Ленобласти и мигрируют каждый день на работу и обратно, должны в этот момент вздохнуть свободно.

И.Н.: —  Ну и жители Петербурга которые выезжают отдыхать в Ленинградскую область на выходные дни.

 

ПРО ЗСД

В.: — Речь зашла про ЗСД. Там же тоже неспокойно все.  Целый ряд скандалов с ним связан. Ну если не скандалов, то таких вот напряженных моментов. Во-первых, стоимость. Почему-таки так дорого? 50 километров ЗСД стоит 200 миллиардов рублей. То есть получается что, там в 5 слоев асфальт уложили? Дороже чем в Европе.

И.Н.: —  В начале 2000х годов, когда мы только начинали активное взаимодействие с международными финансовыми организациями, и мне было поручено строить объекты в условиях колоссального финансового дефицита, в том числе Чита-Хабаровск, кольцевая дорога «Восточное полукольцо» в Санкт-Петербурге, я обратился к помощи Европейского банка реконструкции и развития. На площадке ЕБРР в 2002 году провели семинар по поводу того, как создаются объекты транспортной инфраструктуры за счет внебюджетных источников. Каково же было мое разочарование. Дело в том что все механизмы государственно-частного партнерства, PPP, концессии, оно заканчивается тем, что все оплачивает бюджет. Как для себя я определил подобные механизмы финансирования сложных но социально значимых объектов — это отложенные обязательства бюджета. Когда мощность подрядных организаций, изыскателей, проектировщиков позволяет развиваться более активно транспорной инфраструктуре, энергетической, дорожной, улично-дорожной сети, а возможности бюджета ограничены, на какой-то период времени государство подключает частный капитал. Но в итоге за все платит бюджет.

А.: — Там этого частного капитала на ЗСД по-моему 30 миллиардов? Это 15% от общей суммы.

В.: — То есть там только центральную часть консорциум строил, а все остальное — государство?

И.Н.: —  Есть альтернатива. Нам надо стать побогаче, зарабатывать больше денег и отказываться от подобных механизмов.

А.: — Ну там есть вопрос конечно. Мы, горожане, не знаем, какую часть ежегодно город отдает консорциуму за эксплуатацию данного участка?

И.Н.: —  Ну я скажу так — вопрос эксплуатации можно задавать эксплуатирующей организации, а бюджетные субсидии отображены в бюджете на каждый год. А само содержание соглашения… Мы же законопослушные люди, мы строим правовое государство. Если предусмотрена соглашением его конфиденциальность, это значит его надо исполнять.

А.: — А как может быть соглашение о конфиденциальности, касающееся моих денег как налогоплательщика?

И.Н.: — Надо менять законодательство, в том числе законодательство о концессии и ГЧП. Требуйте открытых процедур по всем принимаемым решениям. 

В.: — А так получается, что дорогу построили за гос счёт, при этом объявили её частной, проезд по ней платный?

И.Н.: — Дорогу построили с участием частного капитала.

А.: — Я не против платной дороги, но я хочу знать почему с моих налогов такая сумма оплачивается концессионеру.

И.Н.: - Есть надлежащее обоснование и поступали соответствующие запросы в правительство Санкт-Петербурга от депутатов городского ЗакСа и не только. Есть в конце-концов путь открыть данные по соглашению можно и в судебном порядке. Пока законных оснований предоставить такую информацию у правительства города нет.

 

ГРАДОЗАЩИТНИКИ

А.: — Депутаты ЗакСа уже грозятся прокуратурой. Отдельные депутаты ЗакСа. Кстати об отдельных депутатах и градозащитниках. У вас с ними вроде хорошие налажены отношения. Но у меня, как у жителя центра города складывается такое впечатление, что инвестиционный процесс в центре города, благодаря в том числе и градозащитникам, фактически остановлен. Вряд ли кто из девелоперов и инвесторов в здравом уме возьмет на себя бремя брать какой-нибудь объект на реконструкцию, потому что количество ограничений, которые надо соблюсти, и количество издержек точно превышает возможную предполагаемую прибыль с объекта. Мне кажется, что эта ситуация не совсем правильная.

И.Н: — Когда-то мне довелось стоять у истоков общероссийского форума сохранения историко-культурного наследия. Цифры с которыми я столкнулся меня ужаснули. Каждый год Россия теряет порядка 360 памятников, то есть по одному памятнику в день. Вторая вещь, которая меня смутила, это то, что никаких средств бюджетной системы не хватит на то, чтобы привести в порядок наше историко-архитектурное наследие. И мы отдаем себе в этом отчёт. Нужны некие механизмы, которые позволят сохранить и приспособить под современное использование наши памятники истории и архитектуры. Третий момент, у меня были разные периоды в жизни, я скажу что петербургским градозащитникам может позавидовать весь цивилизованный мир. Даже Москва не имеет таких активных, умных, последовательных и эффективных лоббистов.

Мне доводится работать в составе совета по культурному наследию — это коллегиальный орган, который вырабатывает только рекомендации. Я скажу, что я получаю удовольствие от того, что мы сохранили Петербург в его историческом обличии и мы продолжаем эту работу. Совсем недавно поставил задачу Комитету по охране памятников, Макарову Сергею Владимировичу, подумать над тем, что надо запускать новый механизм. Такими темпами мы никакого культурного и исторического наследия не сохраним. Допустим та же схема, которая успешно реализована в Москве - «рубль за метр» - почему не попробовать в Петербурге. Есть колоссальный опыт Вены. Да, работы по реставрации существенно превышают по цене общестроительные работы. Но иначе потеряем наш уникальный город. 

Кстати в рамках формирования градостроительной политики вопросом охраны исторического культурного наследия правительство и губернатор уделяет особое внимание.

 

КОМАНДА ГУБЕРНАТОРА

А.: — Вы все время упоминаете губернатор, как поручил губернатор, по совету губернатора. Наверно не у меня одного складывается впечатление, что вы «отдуваетесь» не только за себя, но и за весь Смольный.

И.Н: — Это не так. Скажу что у нас общение членов правительства с комитетами происходит постоянно. Я в субботу проводил совещание, посвященное созданию музейного квартала в Петербурге. Это новая задача, где мы предполагаем за очень короткие сроки создать музей блокады. Хороший, полноценный, с экспозициями. В этой работе принимают участие все органы власти: и комитет по культуре, и комитет по образованию, и органы власти, которые находятся в моём блоке. После этого была работа на объектах ГК Город. Это был воскресный день. Полноценное взаимодействие между органами власти существует потому, что такой стандарт задает Георгий Сергеевич Полтавченко. А у меня каждый понедельник доклад только по моим блокам вопросов, не считая того, что ежедневно мы пересекаемся и я выполняю его поручения и устные и письменные в рамках своей текущей деятельности. То, что Смольный работает эффективно в этом заслуга губернатора.

В.: — А почему кроме вас никто не рассказывает о своей работе? В социальных сетях, не только в студии Фонтанки?

И.Н.: — Наверно вы не задаёте вопросы. В этом проблема. Надо чаще брать интервью, приглашать на встречи, приглашать в эфиры. Выходить в режим регулярного общения.

 

ЖЕТОНЫ МЕТРО

В.: — Возвращаясь к вопросу эффективности работы Смольного. Перед этим вы говорили, что практически любую экономическую сферу можно просчитать и оптимизировать в разных отраслях хозяйства городского. Но после Нового года люди, которые спустились в метро были насколько шокированы, хотя их долго и ступенчато к этому готовили. Жетон за 45 рублей. Какую такую катастрофу бюджетную он должен закрыть собой и куда идут эти деньги? Неужели нельзя было как-то по другому?

И.Н.: — Сложное решение. Любое решение, связанное с увеличением налогов и сборов или увеличением тарифов — решение непопулярное. Мы должны понимать, что городу приходится субсидировать многие виды деятельности и в области жилищной политики и в части коммунальных расходов. Приходится финансировать региональную инвестиционную программу, субсидировать работу предприятий казны Петербурга — это и Водоканал и ГУП ТЭК и Горэлектротранс и Пассажиравтотранс и Метрополитен. Тенденция последних лет, наверно для вас это тоже не секрет, в составе расходов региональных бюджетов всё больше расходы на социальные публичные обязательства. Мы не являемся исключением. Принцип очень простой — повышать эффективность управления бюджетными расходами и повышать доходность всех отраслей региональной экономики. Других существенных источников, кроме налогов и сборов, у региональной казны не существует.

Решение было сбалансированным. Да, не популярным. Не скажу, что оно сильно ударило по карману жителей Петербурга. Хотя состояние шока мы всегда испытываем, когда получаем квитанцию на коммунальные услуги, более дорогие услуги. То же самое и на общественном транспорте. Показатель — эпопея с жетонами, помните с каким трудом мы выходили из новогодних праздников с жетонами метрополитена каждый год? Такого ажиотажа не было в текущем году. Поэтому непопулярное решение, но правильное, экономически обоснованное.

 

ИСААКИЕВСКИЙ СОБОР, ВОПРОСЫ ВЕРЫ

В.: — Как вы думаете, почему жетон петербуржцы «съели молча», а передача Исаакия вызвала гораздо больше эмоций отрицательных?

И.Н.: — У меня была история интересная. Как-то я одного человека спросил, который не позволил переступить порог кельи человеку, который сделал карьеру. Он был во главе парламента, не нашей страны, а потом возглавил правительство. Спрашиваю старца: «ну что сейчас под белы рученьки тебя, в кандалы и куда подальше тебя от святой горы Афон». На что мне этот человек ответил: «Что они смогут со мной сделать? Могут отнять у меня тело, но душа моя принадлежит Богу». Храм это не стены и купола, это благодать Святаго Духа.

Много разговоров вокруг Исаакия, много полемики. Надо думать о том, как мы воспитываем людей. Я включил утром во время завтрака новостные каналы. Умер Life78, нет его сегодня, жалко потеряли «Сотку» когда-то, перешёл на Пятый канал, потом перешел на 6 канал, потом включил Россию24. Скоро мы дойдём до состояния, когда кроме канала Культура не останется ничего. Я очень люблю Фонтанку потому, что оперативно, объективно иногда жестко, иногда с перебором. Но всё-таки надо искать в обществе точки примирения, согласия. Причём инакомыслие не всегда плохо. Меня учили в моей жизни, что операться можно на то, что оказывает сопротивление. Если сопротивление есть, надо на него тоже операться.

Храм должен служить Богу. Не важно мечеть, синагога, православный храм, англиканская церковь. Это данность. И я считаю, что никаких причин для столь бурной реакции не было. Храм должен служить Богу.

А.: — Наверное есть одна причина. Я бы сформулировал её так — с народом надо говорить.

И.Н: — Это без всяких сомнений. С народом надо говорить и мне кажется, что власть такой диалог выстраивает. И Смольный выстраивает такой диалог.

А.: — Персональный вопрос. Можете не отвечать. Что для вас Бог, православие, религия,церковь?

И.Н.: — Избитая фраза, которая часто звучит из моих уст принадлежит Антону Павловичу Чехову. Она отражает мое отношение и к Богу, и к храму, и к церкви, и к вере. «Каждый человек должен быть или верующим, или ищущим веру. А иначе он пустой человек. Это как пустой сосуд.»

А.: — Вы долго искали?

И.Н.: — Да я и сегодня в поиске пребываю. Я же человек. Который живет в мире, живет во грехе. Помыслы, поступки. Наверное безгрешен только Господь. Поэтому я ищу свой путь к Богу, как каждый из нас.

В.: — А какой грех вам свойственен. Самый частотный?

И.Н.: — Это слишком личное.

А.: — А в чём вы черпаете силу?

И.Н.: — Силу я черпаю в том, что люблю свою страну, люблю свою работу, люблю свою семью, в молитве, в честном отношении к жизни.

В.: — Дайте совет юношеству. Если раньше молодые люди интересовались как стать бизнесменами, потом стали интересоваться как стать госслужащими. Сейчас, понимая в каких условиях прийдется делать карьеру они задают вопрос: «А как стать членом Афонского общества?» «Туда девочек берут?»

И.Н.: — Дело в том, что это тоже один из фейков. Вот представьте себе, что такое Афон для православного человека. Это алтарь земли. Место, где постоянно совершается молитва и таинство. Надо найти Афон в своей душе в первую очередь. Я скажу, что мы поломничаем очень много, не только по святой горе. Я не меньше люблю поломничество в Кострому, мне нравятся наши русские святыни. Я регулярно бываю в Тихвине. Я бываю в Александро-Свирском. Да наверно нет поездки, чтобы я не посещал храм. Мне очень интересна история религий как таковая. Я будучи министром занимался возрождением Дербента и подготовкой к юбилею Дербента. В Дербенте находится старейшая синагога в России и такая же старейшая мечеть в России. Это надо тоже знать. Это часть нашей истории, нашей культуры. Для меня Афон это важно, но не менее важен Ипатий, Паиисия-Галичский монастырь или Тихвинская икона божьей матери, наш Исаакий, Казанский собор, Государев-Федоровский собор в Царском селе. Масса святынь и не только Афон. Надо быть человеком.

В.: — Но тем не менее Афонской теме придают особый смысл. Известно, что своих узнают по особому знаку.

И.Н.: — У меня нет ничего на руке. У меня есть нательный крестик, но я этого не скрываю. У меня есть иконы и в кабинете и дома, я этого тоже не скрываю. Никаких особых знаков нет. Афон тоже разный.

 

ДОЛЬЩИКИ

А.: — Дольщики города получат в этом году первый дом?

И.Н.: — Мы очень рассчитываем на то, что при поддержке банка «Российский капитал» мы решим наиболее проблемные вопросы с компанией СУ155, при поддержке банка «Санкт-Петербург» мы решим проблемы ГКГород. Все остальные проблемы будут решены, это уже понятно. Надо понимать, что самое главное ограничение — нет права средства регионального бюджета на решение вопросов обманутых дольщиков. И мы изворачиваемся до такой степени... Подтягиваем застройщиков, девелоперов, банки, внебюджетные источники финансирования. Включаем инженерную подготовку в создание инженерных систем. Это большая творческая работа. Я очень надеюсь на то, что проблема обманутых дольщиков в Петербурге будет решена до конца текущего года.

 

БИЗНЕС

А.: — Как бизнес в городе чувствует себя в начале 2017 года?

И.Н.: — Никаких тревожных ноток в голосе бизнеса я не слышал. Хотя мы боялись последствий экономических санкций — ничего не произошло. Меня беспокоит активность правоохранительной сферы, не секрет. Но это тоже необходимо, чтобы был в обществе порядок. Хотя часто вспоминаю профессора Трубецкого: «Что такое ненасильственное преступление? - Нормальная реакция нормальных людей на ненормальные условия жизни». Надо меняться самим и менять условия жизни. Статистика говорит, что у нас неплохо обстоит с доходами. Кстати говоря, Петербург занял первое место по качеству управления из всех 85 субъектов Федерации. Это оценка не наша. Смольного, где мы себя нахваливаем. Это оценка МинЭкономРазвития. По качеству управления Петербург — номер один в стране. Это качество работы команды губернатора Полтавченко.

Бизнес? Мы в диалоге. По крайней мере то, что я вижу. Допустим тот же стадион Зенит Арена. Когда была необходимость мобилизовать силы и средства, рабочие ресурсы, инженерные кадры, мы нашли общий язык с нашими застройщиками. Это действительно была всенародная стройка. Мы выработали правила игры по объектам Адресно-Инвестиционной программы, зачищая рынок от недобросовестных поставщиков товаров, работ и услуг. Это очень непросто, и 44ФЗ и 223ФЗ очень несовершенны. Я считаю что сегодня власть и бизнес делают одно общее дело — работают над развитием Санкт-Петербурга, повышая качество городской среды и качество жизни людей. Тревожных ноток я не наблюдаю.

 

ВОПРОСЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

В.: — Два вопроса от читателей. Во-первых, они возвращаются к теме стадиона. Напоминают, что Метрострой сдаст все работы 31 марта, но при этом пусконаладочные работы по кровле запланированы на май, пусконаладочные по выкатному полю на осень. Кто будет этим заниматься, если Метрострой всё сдал и ушёл.

И.Н.: — Дела в том, что мы все работы, включая периметр безопасности, зону контроля доступа, 3 КПП, которые необходимо создать, включая грузовой терминал а так же испытание этих систем завершим до 1 мая в полном объеме. Первого мая останется только эксплуатирующая организация. Никакой кровли в мае и поля в ноябре не будет.

В.: — Второй момент касается дорог. Спрашивают: «В последнее время в городе проводится много крупных милиардных конкурсов на дорожное строительство, но от объявления конкурса до заключения контракта проходит несколько месяцев. По заявлению участников по нескольку раз вносятся изменения в конкурсную документацию. Таким образом затягивались на неопределенный срок конкурсы дорогу к Крестам-2, на Южную улицу Лахте. Гореловский путепровод. С чем вы связываете эту историю?

И.Н.: — Я приведу вам пример, что ни одной компании «Рога и копыта» на объектах инвестиционной программы за последний год не появилось. Это компании известные в городе, с известной репутацией и историей. Наверное это часть управленческих решений. ВАД, АБЗ, Возрождение. Это влияет на качество дорог. Мы вышли на то, что срок гарантии по отремонтированной или построенной дороге приближается к межремонтному. С «Жывопырок» мы таких гарантий получить не можем. Сейчас такая же работа ведётся по объектам капитального строительства. Я считаю, что ни одной компании, которая приходит за авансом, а потом мы по судам пытаемся её найти и обязать вернуть аванс в бюджет Санкт-Петербурга не должно появиться на городском заказе. Но работаем в условиях несовершенства действующего законодательства. Поэтому приходится иногда уточнять наши требования к потенциальному подрядчику.

 

ФИНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

В.: — Финальный вопрос. Учитывая ваши масштабы, Игорь Николаевич, не будем скромничать, нет ли у вас ощущения, что «королевство тесновато»? Что вы, имея ваш опыт и министерской работы и губернаторской могли бы справится с более масштабными задачами и с постом губернатора тоже.

И.Н.: — Я много лет работаю в команде Георгия Сергеевича Полтавченко. Даже в бытность губернатором Костромской области, потом и федеральным министром, Я всегда воспринимал Георгия Сергеевича как своего командира и я горжусь тем, что работаю в команде Полтавченко.  

 

 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ